Чтение онлайн

Самоходка развернулась влево, ствол её смотрел на «Пантеру».

Павел навёл прицел на боковой борт, на проекцию бензобака, и нажал электроспуск. Выстрел! И почти сразу же — грохот взрыва. Причём такой, что самоходку подбросило, а по броне застучали камни.

Павел посмотрел в смотровую щель: «Пантеру» просто разворотило взрывом, как консервную банку, и она горела жарким пламенем.

— Игорь, отъезжай. Сейчас боеукладка в танке рванёт, как бы нам не досталось.

И точно. Едва они отъехали метров на двести, как сзади рвануло. Танку и его экипажу — каюк. Как про них писал В. Высоцкий:

Только вряд ли на их могилах появятся кресты. При таком пожаре и взрыве не то что обугленных трупов — головёшек не останется.

Но Павлу их не было жалко. Сами на нашу землю пришли непрошеными гостями. Тем более что на его глазах только что эта «Пантера» подожгла два наших танка. Лишь бы экипажи уцелели…

Ремонтопригодность нашей бронетехники была высокой. Подобьют немцы наш танк, запишут на счёт танкиста, а специальные ремонтно-эвакуационные бригады вытащат его тягачами с поля боя, подремонтируют, и, глядишь — через день-два танк или самоходка снова к бою готовы. Были потери, конечно, безвозвратные, вроде этой «Пантеры», когда восстанавливать было нечего.

За годы войны Красная армия потеряла безвозвратными потерями 96,5 тысячи боевых машин; немцы — 32,5 тысячи. После 1943 года, когда у Германии появились новые, мощные танки, потери наших танковых войск возросли. Так, немецкий танк до подбития ходил в атаку одиннадцать раз, и Т-34 — только три раза.

Но главную ценность для обеих армий представляли не железо, а экипажи.

Наши танки ушли вперёд. Павел же, как и другие экипажи, получил приказ возвращаться на место дислокации батареи.

Самоходки, как огромные жуки, стали стягиваться к мосту.

Павел обратил внимание на погромыхивание слева.

— Игорь, что-то стучит слева.

— Слышу, — отозвался Игорь, — гусеницу надо подтягивать. Если не жать, потихоньку доберёмся. На месте погляжу — то ли трак один выкинем, то ли ещё можно подтянуть.

— Вот разгильдяй! А почему до боя не сделал?

— Так не громыхало же — сами слышали.

И правда, на марше перед началом боя посторонних звуков не было. Да и то сказать, самоходка старая, видавшая виды, не раз подбитая и латаная-перелатаная. Одних заплат на броне с десяток.

Батарея удалялась по грунтовке — уже и пыль за ней улеглась.

На одном из перекрёстков перед самоходкой слева выскочил наш лёгкий танк Т-70, довольно похожий на Т-34; можно сказать — уменьшенная его копия. Броня лёгкая, верхний лобовой лист брони всего 35 мм; вооружение — 45-миллиметровая танковая пушка и спаренный с нею пулемёт ДТ. Двигатель — спарка из двух автомобильных, ГАЗовского производства. Этот танк применяли в качестве связного, но при острой нехватке средних танков он участвовал и в боях, особенно успешно — против пехоты.

Т-70 встал, откинулся люк башни. Выглянувший оттуда молодой танкист прокричал юношеским голосом:

— Эй, самоходы! Чего тащитесь?

— Ты какого чёрта перед носом выскакиваешь? — не выдержал Павел. — Раздавим ведь невзначай.

Но танкист вдруг запел частушку:

И ещё что-то, только Павел уже не расслышал, потому как самоходка дёрнулась и проехала мимо лёгкого танка, обдав его клубами сизого дыма.

Павел уселся на своё командирское сиденье.

— Пацан! — с досадой сказал он.

— Командир, ты что — не узнал её?

— Кого её, Игорь?

— Да танкист-то — девка! Катя Перегудова из нашего же полка. Командир танка, при штабе для связи. У неё ещё двое в экипаже, и тоже девки.

— Да ну? Не знал!

— Её все в полку знают, личность известная. Один женский экипаж на весь полк. У неё на счету даже два подбитых танка есть! Боевая девка!

— Познакомиться бы, — мечтательно протянул Павел.

— У, там и без тебя желающих хватает. Только она всем от ворот поворот даёт, себя блюдёт. Я же говорю — правильная.

Самоходка шла медленно, километров двадцать в час. Лёгкому танку надоело держаться сзади, и на удобном участке он лихо обогнал САУ.

— Вот чертовка! — восхищённо сказал Игорь.

— Ты за гусеницей смотри! А то помпотеху пожалуюсь, в наряд ходить через день будешь.

Однако же Павлу стало интересно. Девушек в армии он встречал, в основном — санинструкторов, связисток да как-то раз пару снайперов. А тут — девушки-танкисты! В голове не укладывается! Танкист — тяжёлая военная профессия. Даже в прямом смысле, физически. Попробуй в полевых условиях разбитый трюк заменить? Кувалдой намашешься, как кузнец. Правда, на лёгком танке траки не такие широкие и тяжёлые, как на Т-34, но и девушка — не мужчина.

Едва они добрались до батареи, как Павел приказал экипажу заняться гусеницей, а сам направился к Куракину.

— Товарищ младший лейтенант, докладываю: уничтожен один танк — «Пантера».

— Видел. Так это ты был? А то я номер издалека не разглядел. В упор почему стрелял?

— Я сначала фугасным по дому, а потом в «Пантеру» два бронебойных влепил. Подъехал поглядеть поближе — почему не горит, а из танка по мне из пистолета… Вот я ему в упор и врезал!

— Правильно, врага надо уничтожать.

Павел потоптался.

— Чем экипаж занимается?

— Гусеницу натягивает — еле до батареи доползли. Товарищ младший лейтенант, — набрался духу Павел, — вы Катю Перегудову знаете?

— Кто же её в полку не знает? Познакомиться, что ли, хочешь?

Павел почувствовал, как запылали щёки. Сроду не замечал он за собой раньше такого.

— Вроде того, — промямлил он.

— Не советую, она девка боевая, за словом в карман не лезет, прилюдно отошьёт. И шашни не водит.

Павел приуныл. Сказать, что девушка ему понравилась, он не мог — видел её мельком, да и то сначала за юношу-новобранца принял. И всё-таки она чем-то его зацепила.