Таро Люцифера
Шрифт:
Корсаков запрокидывает голову, ловя последние лучи уходящего за срез крепостной стены солнца.
Молоденький поручик в виц-мундире, кривясь бледным лицом, рвет с плеч Корсакова эполеты. С него сдергивают мундир, оставив в рубашке, бросают на колени.
Краем глаза он замечает, как потупились офицеры, как отвернулся член следственной комиссии генерал-лейтенант Александр Христофорович Бенкендорф.
«Вот и свиделись, ваше сиятельство», — по-волчьи щерится Корсаков.
Сквозь шум в ушах он услышал то ли вздох, то ли стон толпы и успел разобрать последние слова приговора:
«…с лишением дворянства, сословных привилегий, чинов и наград, прав собственности и родительских прав, разжалованию в рядовые и отправке в дальние гарнизоны. К исполнению приговора приступить!»
Посыпалась барабанная дробь.
Жесткие руки хватают Корсакова под локти.
Поручик с усилием сгибает над головой Корсакова клинок парадной шпаги. Лезвие, со звоном, лопается в его руках.
Корсаков прищурился: «Попробовал бы ты вот так сломать гусарскую саблю образца тысяча восемьсот девятого года, сопляк!»
И только тут до него доходит, что все кончено.
Все потеряно… Даже честь потеряна!
Гром барабанов оглушает, давит, гнет к земле. Хочется зажать уши, повалиться на землю, чтобы не слышать, не видеть, не чувствовать ничего…
Грохот и крики ворвались в сон Корсакова.
Приподнявшись на матрасе, он ошалело огляделся. Сквозь щели в забитых фанерой окнах, пробивались солнечные лучи, на полу от сгоревших свеч остались белесые лужицы, похожие на кляксы. Остатки позднего ужина аккуратно накрыты газеткой.
Кто-то заорал во дворе начальственным баритоном, не подбирая выражений:
— Я запалю этот змеюшник к е…ой матери с четырех сторон! Чтобы и следа не осталось! Всем яйца поотрываю, неформалы гребанные!
За ширмой засуетились.
— Кто это там разоряется? — проворчал Корсаков.
— Ан-н-а-а! — раненным буйволом проревели под окном.
Анна, ойкнув, в одних трусиках, подбежала к окну и посмотрела сквозь щель во двор.
— Блин, папа!
— С добрым утром! — Корсаков откашлялся в кулак. — Милая барышня, позвольте полюбопытствовать, как он вас вычислил?
— Ай, у него бывший генерал МВД начальником охраны работает!
Анна в панике метнулась за ширму.
Корсаков закинул руки за голову и проорал в потолок:
— Эй, Влад, атас! Сейчас нас бить будут.
В дверь квартиры заколотили ногами.
— Открывай! Открывай, уроды, пока дверь не вынесли!
— Что же делать, что делать-то? — Владик заметался по комнате, пытаясь на ходу натянуть джинсы.
— В окно прыгай, — посоветовал Корсаков, не вставая с матраса.
— В окно? — Лосев подскочил к окну, подергал фанеру, потом, опомнившись, возмущенно посмотрел на Игоря. — Офигел? Буду я ноги ломать!
— Так и так сломают. — Корсаков пожал плечами.
— Не посмеют, — неуверенно возразил Владик.
— Ха, ты моего папашу не знаешь! — подала голос Анна.
— Что, крутой?
— Этого у него не отнять.
— Что делать, Игорь?!
— Ты ее привел, тебе и отвечать.
С грохотом слетела с петель входная дверь. В прихожую, судя по топоту, вломилось сразу несколько человек.
— Белая сибирская лиса, пять букв? — давясь смехом, задал вопрос Корсаков.
— Пи-и-сец! — успел выдохнуть Владик, вытаращив глаза на дверь.
Дверь в комнату распахнулась, ударив его по лбу. Легкий в кости Владик отлетел за ширму.
Полный, коротконогий мужчина, лет пятидесяти, с красным от ярости лицом, ураганом ворвался в комнату. На нем был дорогой костюм, рукав измазан известкой, наверно, успел приложился к стене в подъезде. Очки в тонкой золотой оправе криво висели на мясистом, коротком носу.
Следом вбежали накачанные ребята — то ли охрана, то боевики. Выстроились в цепь, отрезав путь к бегству.
«М-да, влипли, — решил Корсаков. — Папа, действительно, при больших бабках и крутых делах».
Мужчина отшвырнул ширму, она порхнула через всю комнату и накрыла все еще лежавшего на матрасе Корсакова.
Лосев, в джинсах и кое-как застегнутой клетчатой рубашке, отлепился от стены и выступил вперед. Анна, в трусиках и майке, юркнула за его спину.
— По какому праву? — проблеял Владик. — Я не позволю… Это моя девушка…
Мужчина в очках вдруг сник, отступил на шаг, и устало показал на Владика своим охранникам.
Один из них, похожий на комод парень, молча всадил кулак Лосеву в живот. Второй качок огрел Владик по затылку, и он, сложившись пополам, кулем рухнул на пол.
Анна бросилась на ближайшего охранника, вытянув пальцы и визжа, как сумасшедшая.
— Скотина! Убью, сволочь!!
Ее схватили за руки, стараясь держать крепко, но не причинять боли. Она извивалась, пыталась пнуть коленом, ударить головой.
— Прекрати немедленно! — прошипел мужчина, морщась от ее криков. — Посмотри, на кого ты похожа? Бляди с Тверской выглядят приличнее!
— Тебе лучше знать! — завизжала Анна. — Думаешь, если денег вагон, то все можно?
Мужчина на секунду зажмурился, как от пощечины. Но моментально взял себя в руки.
— Не все, но многое, — холодно произнес он. — И в отличие от тебя, дурочка, я точно знаю, что можно, а что — нельзя. Уведите ее, — бросил он, стоявшим у двери охранникам. — И закончите с этим… — Он помедлил, подбирая слово. — Говном.
Анна забилась в руках, держащих ее охранников.
— Если с ними что-то случится, я тебя убью! — выкрикнула она. — Они же художники, гад!
— Вот этот художник?
Папа рванул узел галстука на побагровевшей шее, подошел к лежащему на полу Владику и брезгливо тронул его носком ботинка.