Чтение онлайн

— Ящер, такое чувство, что тебе не двадцать восемь, а пять лет. Ты же понимаешь, что девочка изменилась? Вдруг твой Цветочек — стерва… или дура… или толстая страшная уродина?!

— Заткнись, — Руслан разозлился. — Мне плевать. Наташа — она… она моя — и это всё! — Резко заведя мотор, мужчина вскочил на мотоцикл и, вдруг, улыбнулся, уставившись в горизонт. — Она всегда для меня будет прекрасна, чтобы не случилось с Машковой за столько лет! Я найду её — и вы убедитесь в моих словах собственными глазами!

— Погнали уже, Ромео! — Виктор повторил за своим собратом, садясь на моцик, обречённо качая головой.

— Да, погнали, — присоединился к друзьям Антон. — Мало ли… вдруг Рыч прав, и твой Цветочек уже вырос на старте сегодняшнего слёта?

Руслан нервно сглотнул, устремляя свой взор вперёд, а затем его губы растянулись в предвкушающей улыбке.

— Хоть бы… — слова, сказанные с отчаянной надеждой, потонули в ревущем звуке мотора, и Ящеров Руслан помчался на мотоцикле в сторону Автобусной улицы.

Тоха и Рыч устремились следом за товарищем на своих железных конях, чтобы оторваться в компании любителей стритрейсинга мотогонок.

Мотоциклы были ничем не хуже дорогих авто, участвующих отдельным звеном после гонки среди мотоциклистов. Поклонников этого средства передвижения было предостаточно, поэтому троицу популярных парней ждали все, мечтая познакомиться с молодыми мужчинами поближе. Друзья знали это, и всегда с огромным удовольствием спешили на точку слёта, в последнее время всё реже принимая участие в соревнованиях.

Мужчинам нравилась сама атмосфера гонок, особенно после травмы Тохи, когда парня столкнул противник на обочину, благо без опасных переломов.

Но сегодня всё ощущалось по-другому… и Тоха, и Витя, и особенно Руслан — все трое чувствовали какое-то нервное предвкушение… будто слова Антона могли вдруг сбыться… будто Цветочек Руса, действительно, ждёт своего «мужа» на Автобусной улице города Санкт-Петербург.

Если у тебя есть мечта, держи ее крепко в руках.

Так крепко, что бы она стала твоей судьбой…

«Не смотри в прошлое с тоской — оно не вернется.

Мудро распорядись настоящим — оно твое.

Иди вперед, навстречу туманному будущему,

без страха и с мужественным сердцем…»

*Генри Лонгфелло*

— Больная идиотка, — прошептала едва слышно, оглядываясь по сторонам.

Я стояла на остановке «Макулатурный проезд», от которой только что отошёл сто двадцать третий автобус.

На улице было довольно светло, однако тени фонарей всё равно нагоняли ужас, учитывая, что Вика, моя двоюродная сестра, отказалась ехать со мной в Коломяги на ночь глядя, несмотря на то, что исторический район Питера был довольно благополучным. Узнав о моей задумке, Викуся наградила мои умственные способности вышеупомянутой характеристикой, усаживаясь за лекции по клинической микологии.

Не испугалась сложностей… и вот, я здесь…

Таун-хаузы и малоэтажные квартирные дома красиво выстроились в ряд друг за другом. Весенние газоны красовались молодой травкой и первоцветами, успевшими распуститься в марте месяце, несмотря на то, что снег сошёл только две недели назад.

Нервно сглотнув, оглядела пустынную улицу. Сейчас меня не привлекала архитектура и планировка посадки цветов в городских клумбах. Я пришла встретиться с прошлым…

«Господи, хоть бы мой Русик был этим самым Русланом Ящеровым!» — Беспрестанно молилась про себя, до дрожи боясь, что ещё одна надежда может рухнуть.

Расстегнув ветровку цвета хаки из-за жара тела, вызванного общей нервозностью, неспешно двинулась в сторону гомонящей толпы, стоящей далеко, в начале Автобусной улицы.

Пока шла, вспоминала уговоры старшей родственницы, заменившей мне мать… тётя Марина удочерила меня после смерти родителей, как только нашла свою маленькую племянницу на улицах разгромлённого города Басра.

Каждый день она спрашивала: «Зачем тебе нужен этот мальчик? Прошло столько времени, Натик… он стал другим человеком, поверь»! А я настырно, с упрямством ослицы, продолжала искать, копаясь в интернете, чтобы найти знакомую фамилию.

Откуда ей понять?! Кого бы она нашла, если бы восьмилетний сын папиного охранника не нашёл меня в искорёженной сожжённой машине, где я пряталась от дождя, пытаясь принять сознанием пятилетнего ребёнка, что мама больше никогда не улыбнётся мне? Что папа не раскинет в стороны руки, чтобы поймать меня и закружить до громкого визга, вырывающегося из груди сплошным восторгом?

«Чтобы сталось с дочерью посла на территории, которую с рассветом снова подвергли бы интенсивным бомбардировкам авиации международной коалиции, будь она тысячу раз проклята!!! Нет! Я обязана найти Русика! Он стал мне самым родным человеком на Земле! Я обещала ему, что мы ещё встретимся… что найду его, несмотря ни на что… и я исполню своё обещание»!

Только дядя меня понимал. Да, он был совершенно незнакомым человеком на тот момент, когда тётя Марина забрала меня в Россию, счастливая от того, что спасла продолжение брата от гибели, но сотрудник СВР быстро полюбился, вселяя в меня чувство защищённости одним только своим присутствием.

Несмотря на внешнюю суровость, Роман Ташкевич, чья фамилия перешла мне, как только мужчина оформил документы на удочерение маленькой меня, был очень добрым и ласковым дядей. Он появлялся в спальне самым первым, когда ночные кошмары заставляли меня кричать от страха и ужаса пережитого. Дядя Рома возил нас с тётей Мариной в санатории на реабилитацию, всегда оставаясь с нами вместе. Его постоянная забота помогла мне забыть о тяжёлом времени, а разговоры о мальчике, сумевшем увести меня из города в маленькое соседнее селение, окончательно закрашивали воспоминания в белый цвет, оставляя в моём сердце только признательность и любовь к Русику.