Чтение онлайн

— Это было около часа ночи, — именно это время запечатлелось в памяти паренька, и он был уверен останется там еще долго. — Где-то может без пятнадцати…

— Без пятнадцати…

«До чего она непредсказуемая, — думал Виталий, — пару минут назад, это был гестаповец в юбке, а теперь она разбита и растеряна».

Ирина не сомневалась, что все это не совпадение. На следующий день после того, как Ирина узнала, что Олег в больнице, она направилась к Саньку домой, но его там не оказалось… Равно, как не было дома Коли и Тима. Стас был у себя. Так она решила, заметив свет в окне его комнаты, но он не захотел выходить и в квартиру ее не впустил. Света была внезапно отправлена к бабушке, как ей сказали: «На неделю погостить». В учебное-то время, да еще выпускного класса.

Сашина мама поначалу ни о чем не хотела говорить, но сегодня она провела Ирину в комнату, где были найдены ребята с ожогами и в шоковом состоянии. В милиции развели руками и решили, что небольшой взрыв вызвала утечка газа, хотя подтверждений этому никто не нашел. Потом объявились странные люди в пиджаках, что было редкостью для сентября в этой местности. Они изолировали ребят в ожоговом отделении. Провели своеобразную проверку помещения, и буквально через час комната была в таком же состоянии, как и до злополучной ночи. Ни ожогов, ни пятен от восковых свечей, которые расплавились в одно мгновенье, ни пепла от сгоревших книг.

Единственное, что удалось спрятать матери, в память об этом случае, чтобы ее не приняли за сумасшедшую, это сильно деформированные часы. Словно привезенные из Хиросимы, они представляли жалкое подобие наручных часов. Пластмассовый корпус, редкий для того времени, расплавился, а на циферблате навеки замерли стрелки, показывающие без тринадцати минут час.

Если так сильно были повреждены часы, то оставалось только догадываться, что случилось с ребятами. Мать Сани сказала, что когда их утром нашли, большая доля ожогов была на руках, сцепленных по кругу — между Сашей, Колей, Стасом и Тимом. Стасу досталось больше всех, так как его отнесло ударной волной в угол комнаты. А Света сидела рядом на диване и, не сводя с мальчишек глаз, плакала. Никто ничего не мог объяснить. Шок был довольно велик.

— Ирина, с тобой все в порядке? — настороженно спросил Виталик. — Что с тобой произошло?

— Без Олега они не смогли контролировать силу, а без меня — направить …

— О чем ты? — удивился Виталик, видя, что девушка словно в состоянии транса, говорит в никуда. Как круто изменилась его жизнь, чем дольше он в этом городке, тем больше начинает понимать, что тут не все в порядке. Он сходил за водой и, стараясь не думать о последствиях, плеснул из стакана в лицо побледневшей Ирине, которая бормотала: «Этого не должно было произойти… прошлый раз должен был стать последним… с каждым разом все хуже».

Всплеск воды, и струйки быстро побежали по лицу, спрыгивая и оставляя после себя мокрые следы, как слизняки оставляют полоски на сухих кусочках асфальта. Мысли сразу встали на свое место, и первым желанием было ударить Виталика по щеке, но тот успел увернуться.

— Ты что, ополоумел! — закричала она что есть силы.

— Сама как ненормальная тут бредила, — огрызнулся Виталий, удивляясь своей реакции.

— Что? — шокированная не меньше его выдавила она. — Я и не думала, что ты так можешь. — и она улыбнулась.

— Я и сам не думал, — немного смутился он своей выходки. — Тебе идет, — Виталик попытался сделать комплимент, чтобы разрядить ситуацию.

— Что, быть мокрой? — уже не чувствуя к нему особой злости, хотя нужно было бы, говорила она, улыбаясь и смотря в его испуганные глаза.

— Нет, улыбаться. У тебя красивая улыбка, — приходя в себя, проговорил Виталий, хотя язык все равно еще почти не шевелился и прилипал к нёбу.

— Подхалим. Знаешь, мама Олега вряд ли меня впустит, но ты мне сможешь помочь, — эта мысль озарила, словно молния. Если она доберется до Олега, многое встанет на свои места, а этот голубоглазый сможет ей помочь как никогда. — Пошли скорее, они могут попытаться снова…

— Извини, но я не понимаю…

— Пойдем, может мы с Олегом тебе потом все и расскажем, раз ты тут такой друг выискался.

Виталий быстро открыл дипломат, на удивление Ирина решилась ему помочь. Он понимал, что если она поставила цель, то достигнет ее любыми силами, а становиться у нее на пути не особо хотелось. Уже через минуту они покинули класс с исписанной формулами доской и маленькие «корабли» снова пустились танцевать свой вальс размеренной и словно замирающей жизни.

Дворами этого маленького городка можно было ходить, не уставая. Улиц было всего около пятидесяти, ну может шестидесяти, и самой прекрасной из них была самая маленькая, состоящая из трех домов — улица Мира. Этот город был очень тихим, здесь даже самое маленькое происшествие становилось настоящей сенсацией. Буквально каждый знал, когда в чьей-то семье происходило какое-либо событие. Рождение ребенка, а в городе это происходило примерно раз в неделю, тоже было своеобразным чудом.

Одна школа, одна больница, один стадион, один большой и красивый городской сад, где на праздники жители собираются смотреть представления, поставленные небольшой драмгруппой, тоже единственной в городке. Оркестр здесь звучал чаще обычного, так как репетиции проводились прямо в парке, среди высоких и старых акаций, запах которых сводит с ума и наполнет легкие приятной романтической дурнотой.

Этот город особенный — другого такого не найти. Он почти затерян в глубине украинских, то и дело сменяющих друг друга лесов и полей. Несмотря на все зоркий глаз и крепкая рука коммунистов и партийных работников контролировали все в округе. Свобода была призрачной и создавала фантастический мир утопии и атеизма, где человек был творцом и хозяином своей жизни и окружающего мира.

Только время не подчинялось ни горожанам, ни властям, ни даже ученым, лихо опровергающим реальность духовного мира. Оно шло, бежало и просто отсчитывало мгновенья, каждое из которых, было мучительным для Регины Васильевны, пока Олег находился в бессознательном состоянии. Она сидела у окна, оперевшись локтями на подоконник, и глубоко вдыхала воздух: теплый, пропитанный осенними ароматами сухой травы и зрелых фруктов. Она пыталась привести в порядок мысли и чувства, стихией бушевавшие глубоко внутри.

Как долго научный коммунизм не давал ей признать себя беспомощной без Бога, Который ждал ее не один год. Ждал долго и терпеливо, любил и ждал, когда она откроет свое сердце и сможет довериться Ему. Он любил ее всегда, с самого рождения, и даже до него. Он любил ее. Когда Иисус умирал здесь на земле, даже тогда, с сердцем исполненным любовью Он помнил о ней. Когда в молодости она совершила ошибку, полюбив мужчину старше ее на полтора десятка лет, и родив от него ребенка, родные отвернулись от нее, придав позору, но Отец любил ее и тогда. И даже, когда она хотела наложить на себя руки, Он удержал ее, потому что любил.