Чтение онлайн

Впрочем, большинство историков склонны объяснять совпадение учений и нападение на Даманский известным принципом (да простит читатель нам некоторую вольность): «война – фигня, главное – маневры». Были запланированы учения, в которых должны были принимать участие две дивизии и 100 танков, на них приезжали большие начальники, в том числе и из Москвы. А граница… Граница – дело десятое, на ней за день-два ничего не случится.

Случилось…

Советские пограничники разбились на две группы. Первая – И. Стрельников, оперуполномоченный особого отдела 57-го погранотряда старший лейтенант Н. Буйневич и еще пять пограничников – направилась к острову с фронта. Вторая – 13 человек под командованием сержанта В. Рабовича – двигалась с фланга. Увидев, что часть нарушителей отделилась от основной группы и стала удаляться в восточном направлении, Стрельников приказал Рабовичу преследовать их и по возможности задержать.

В некоторых источниках утверждается, что как только группа Стрельникова подошла к китайцам, те открыли огонь. Это однозначно не соответствует действительности. Около 11.1 °Cтрельников приблизился к китайцам, что-то сказал им и показал рукой в сторону китайского берега (очевидно, как положено по инструкции, выразил протест по поводу нарушения границы и потребовал покинуть советскую территорию). Один из китайских бойцов что-то громко ответил. Рядовой Николай Петров вел кино– и фотосъемку, фиксируя нарушение границы. В какой-то момент китайский солдат поднял руку и резко опустил его камеру…

Далее в описании событий в разных источниках есть одно, довольно важное разногласие. Одни утверждают, что первая шеренга китайцев резко расступилась и по советским пограничникам был открыт огонь в упор. Но другие, в том числе и непосредственные участники событий, говорят еще о двух одиночных пистолетных выстрелах, после которых уже раздались автоматные очереди. Были ли эти выстрелы? И если да, то кто их сделал? Конечно, исходя из логики дальнейших событий, выстрелы должны были прозвучать с китайской стороны. Но логика логикой, а абсолютно достоверных данных по этому поводу нет.

И. Стрельников, Н. Буйневич, Н. Петров, И. Ветрич, А. Ионин, В. Изотов и А. Шестаков – пограничники, вступившие в непосредственный контакт с китайскими нарушителями, – были убиты на месте. Услышав выстрелы, вторая группа под командованием сержанта Рябовича успела залечь на снег. В этот момент по ним был открыт массированный огонь со стороны острова – в бой вступили основные силы китайцев. Группа Рабовича, оказавшись на открытой местности, была прекрасной целью для залегших в кустах китайских снайперов.

«Чтобы заманить нас в ловушку и вывести под расстрел, китайцы применили обычную тактику, которую использовали во всех прошлых провокациях, – вспоминал Виталий Бубенин. – Ведь действия наши всегда были одинаковыми и напрямую зависели от действий китайских групп. Как ни крути, они нам навязывали свой сценарий. И действия наши в определенной степени выглядели стандартными. Мы с Иваном (Стрельниковым. – Авт.) выходили как парламентеры, выполняя мирную миссию, и никогда не думали, что это может быть смертельно опасно. Привыкли уже».

Ловушка действительно была подстроена грамотно. Тридцать китайцев, вышедших на лед, были «живцом». «Охотником» же являлся регулярный батальон НОАК в составе пяти рот при поддержке двух минометных и одной артиллерийской батареи. В ночь с 1 на 2 марта эти люди незаметно для советских пограничников переправились на Даманский. Перед рассветом по острову прошел советский лыжный пограннаряд, однако китайцы, чтобы не раскрыться раньше времени, его не тронули.

Когда около 11.25 раздались первые выстрелы, к Даманскому как раз подъехала группа Юрия Бабанского. Из-за густого кустарника они до определенного момента не были видны китайцам. Сержант приказал рассредоточиться, лечь на снег и подал команду: «К бою!» Несколько китайских солдат упали, остальные бросились к своим позициям.

Действия группы Бабанского для китайцев стали неожиданностью. Однако они быстро пришли в себя и поняли, что численное преимущество по-прежнему на их стороне. Стрельба по советским пограничникам велась с трех направлений, сначала из автоматов, а затем из пулеметов и миномета.

«Мы залегли в камышах и открыли шквальный огонь, – вспоминал Юрий Бабанский. – Правда, через несколько минут я сообразил, что при таком огне мы вскоре останемся без боекомплекта, и приказал беречь патроны. Китайцы же, поначалу ошеломленные неожиданной атакой, быстро сообразили, что русских всего ничего, и, прикрываясь камышами, начали медленно нас окружать».

Через двадцать минут боя из двенадцати бойцов группы Бабанского в живых осталось восемь, еще через пятнадцать минут – пять. Командир принял решение отходить к тому месту, где стояли БТР и машины. Увидев это, китайская артиллерия своим огнем уничтожила ГАЗ-66 и ГАЗ-69. Водители машин и оставшиеся в живых бойцы из группы Бабанского укрылись в БТРе, а затем попытались выехать на остров. Но берег оказался слишком крут, к тому же был покрыт наледью. После нескольких неудачных попыток БТР отошел в укрытие на советском берегу.

Положение группы Бабанского было критическим – патронов мало, бойцов тоже. Казалось, еще немного – и китайцы возьмут их голыми руками. В этот момент оставшиеся в живых пограничники услышали, по словам Бабанского, «совершенно дикий мат и раскатистое «ура!» – это с другой стороны острова нам на выручку неслись ребята с соседней заставы старшего лейтенанта Бубенина. Китайцы, побросав убитых, рванули на свой берег, а я еще долго не мог поверить, что смерть прошла мимо…»

Получив утром 2 марта телефонное сообщение о стрельбе на Даманском, старший лейтенант Бубенин, командир заставы «Кулебякины сопки», посадил в БТР около двадцати бойцов и поспешил на выручку соседям. Примерно в половине двенадцатого бронетранспортер был у Даманского. «Когда я подъехал, – рассказывал Виталий Бубенин, – уже пять-десять минут шел бой… Со мной двадцать три человека. Спешились, развернулись в цепь. Встретили сильное огневое сопротивление. Тридцать-сорок минут шел огонь из стрелкового оружия, после чего нас стали подавлять огнем минометов».