Чтение онлайн

Он перевел дух и заговорил медленнее.

– Время партократов, мистер Бадер, сознают они это или нет, прошло. Нам, тем, кого вы на Западе называете должнократами, от них больше вреда, чем пользы. Будущее за транскорами. Государственные границы отжили свое.

– О’кей, – заключил Рекс. – Что же мне передать мистеру Роже?

Председатель помедлил с ответом, поглядел на своих коллег. Некоторые кивали, но все хранили молчание. Неразговорчивая попалась компания, подумал Рекс.

Председатель повернулся к нему:

– Это дело не пяти минут, но чем скорее мы начнем, тем лучше. Поторопите мистера Роже с проведением через ваш Конгресс билля об интернационализации средств связи. Если этот законопроект пройдет, то наверняка будет организован международный симпозиум, и партократам волей-неволей придется согласиться на наше в нем участие. Они, быть может, попробуют повернуть процесс вспять, но мы, советские должнократы, приложим все силы, чтобы этого не произошло. Нам кажется, что популярность этой идеи приведет в конце концов к ее триумфу. Если же по данному вопросу будет достигнуто соглашение между правительствами Запада и Советского комплекса, то встанет задача создания транскоров нового типа, с базой скорее всего в Швейцарии. Вот этот вопрос, мистер Бадер, мы и хотели бы обговорить с нашими западными коллегами. Обговорить и выработать планы на будущее. На очереди – транспорт. Скажите все это мистеру Роже.

– О’кей, – согласился Рекс. – Да, я хотел спросить… Что здесь делает полковник Симонов? Мне как-то не по себе от того, что мы обсуждаем такие важные дела в его присутствии.

Рексу ответил сам Симонов:

– Среди бюрократов Советского комплекса хватает таких, как я, Бадер. Не скажу, что все, но многие ожидают смены власти. Да, в высших государственных эшелонах процветают кумовство и местничество, но мы, те, кто на самом деле работает, вовсе не идиоты. Сотни и тысячи людей ничего не имеют против всемирного правительства, которое опиралось бы на транскоры. Вряд ли стоит пояснять, что я отношусь к их числу.

– Но как же ваше сотрудничество с Дэйвом Циммерманом?

– Нам интересны идеи, которые он выдвигает. Поймите: когда партия лишится власти, нам в Советском комплексе придется создавать новые общественные институты. Разумеется, о возврате к царизму или к классическому капитализму никто не говорит. Что касается меня лично, то мне не особенно по душе и ваша штатовская диспозиция с одним голосом за один заработанный доллар.

– Что же, по-вашему, необразованный чернорабочий может управлять государством с тем же успехом, что и физик-ядерщик? – поинтересовался Рекс.

Симонов отрицательно помотал головой.

– Нет. Люди не созданы равными друг другу – в том смысле, что одни из них гораздо ценнее для общества, чем другие. Но почему бы не попробовать такой путь? У каждого голосующего первоначально имеется один голос. За каждую дополнительную единицу коэффициента интеллектуальности – КИ, как вы его сокращенно называете, – после цифры 100 он получает еще один голос. Скажем, у человека с КИ 101 будет два голоса, у того же, чей КИ равен 150, – пятьдесят один голос.

– Интересное предложение, – кивнул председатель.

Рекс передернул плечами.

– О’кей. Ну что ж, это все?

– Все, – подтвердил председатель, вставая.

За ним поднялись и остальные. Общество разбилось на оживленно переговаривающиеся группки. К Рексу подошел Илья Симонов.

Он добродушно хлопнул Бадера по плечу:

– Мистер Бадер, вы Макиавелли наших дней. Вами гордился бы сам Сталин.

Откинув голову, он громко расхохотался:

– Играть сразу на пять сторон! Конечно, где-нибудь да повезет!

Рексу пришлось улыбнуться в ответ.

– Полковник Симонов, вы наверняка и сами штудировали «Государя» [10] . Мне почему-то кажется, что вам известно обо всех разговорах, которые я вел в последние несколько недель.

Полковник хохотнул.

– К сожалению, не обо всех. На ультрасовременные скрэмблеры, которые применяет, скажем, мистер Роже, противоядия еще не придумано.

Он презрительно фыркнул.

– Но портативные вроде тех, которыми пользуются ваши приятели Луис Костелло и Гарри Беллини – другое дело. Эта парочка была слишком уверена в своей безопасности. У нас записаны все их разговоры до единого слова.

Покачав головой, Рекс дружески похлопал полковника по спине:

– Ну и в переплет я попал!

И озадаченно нахмурился. Неужели советский полковник носит корсет?

Симонов заметил недоумение Рекса и правильно его истолковал. Он снова расхохотался:

– Это всего лишь бронежилет, мистер Бадер. Он трижды спасал мне жизнь. Чтобы пробить его, потребуется лазер.

– Да, – повторил Рекс, – ну и в переплет я попал! О’кей, как мне вернуться в отель?

– Так же, как попали сюда, – отозвался Симонов, – в цыганском фургоне.

Насколько Рекс мог судить, его повезли той же самой дорогой. Сопровождали его прежние охранники или кто они там были. Вскоре послышался шум народного гулянья. Фургон остановился.

Светловолосый парень сказал:

– Мы сейчас позади отеля «Атени палас». Мисс Георгеску встретит вас в холле. Она будет делать вид, что сильно встревожена вашим исчезновением. Засмейтесь и скажите, что очень неплохо провели время. Если хотите, притворитесь подвыпившим. Поднимитесь к себе в номер, вечером Ана зайдет за вами, и вы вместе отправитесь на экскурсию по городу. А утром поезжайте в аэропорт: вам заказано место на рейс до Парижа. Оттуда доберетесь до Большого Вашингтона.

– Именно так?

– Да.

Сначала все шло как по маслу. Ана Георгеску была страшно расстроена и все время извинялась. Рекс добродушно посмеивался. Договорившись с девушкой о встрече вечером, он прошествовал в свой номер, мечтая о ванне, стаканчике чего-нибудь крепкого и свежей одежде. Денек выдался хлопотливый.

Он решил сперва выпить, а уж потом искупаться и переодеться, но едва Бадер заказал себе цуйки – эта штука ему очень понравилась, – как загудел зуммер опознавательного экрана.