Чтение онлайн

Джессика нахмурилась. Ей очень нравилась Констанца, а вот перспектива оказаться на вечеринке восторга не вызывала.

–  Почему?

–  Змеиной ямой называется самое глубокое место Гремучей котловины. От места, где устраивают пикники, до ямы - пять минут ходу. А у меня есть сильное подозрение, что вечеринка затянется как минимум до полуночи. Ты уверена в том, что тебе ни за что на свете не удастся уговорить родителей сделать тебе маленькое послабление?

–  Еще как уверена.

–  Плохо. Очень плохо.
– Десс откинулась на спинку стула.
– Ладно. Поговорим о более приятных вещах.

–  Например? О пломбировке зубных каналов?

–  Нет. О тригонометрии.

После уроков Джессика вышла из школы и стала ждать отца. Папа решил, что будет заезжать за ней, поскольку по дороге домой она, в конце концов, может заблудиться и /или угодить в руки полиции. Поскольку он был единственным безработным в семье, ему просто было нечем больше заняться, как тревожиться и принимать все слишком близко к сердцу. Ну и конечно, отец неминуемо должен опоздать, поскольку школа, где училась Бет, была на другом конце города. А Бет наотрез отказалась ехать домой на школьном автобусе, зная, что ее преступницу-сестрицу повезут на машине.

Ученики толпами выходили из здания школы, и каждый из них обязательно косился на Джессику - самую гадкую девочку в городе. Она была готова сквозь землю провалиться из-за этих взглядов. Хоть бы скорее приехал папа, тогда наступит передышка, и никто не будет пялиться на нее какое-то время… Скорее всего, до следующего утра.

Она зыркнула на двоих мальчишек-девятиклашек, и те вздрогнули и помчались к автобусу. Джессика Дэй уже предостаточно нахлебалась горя и унижения. Для одного дня даже многовато.

Она не хотела становиться полуночницей, она никого об этом не просила, она вовсе не желала попадать в беду. Она считала, что единственной серьезной ошибкой с ее стороны было то, что она не остановилась, чтобы втолковать темнякам, что в Биксби действует комендантский час. Тысячу раз в течение этого гадкого дня она представляла себе картину: ее догоняют и хватают темняки, а потом ее выпотрошенное тело оказывается на пороге родительского дома с предсмертной запиской:

Мамочка и папочка!

Поскольку наступил комендантский час, я больше не могу убегать, спасая собственную жизнь.

Предпочитаю умереть свободной.

Джесс.

Она как раз придумывала другую, еще более язвительную записку, когда позади послышался голос:

–  Джесс?

Она обернулась. Это оказался Джонатан.

–  Тебя… выпустили?
– Она не смогла удержаться и расплылась в улыбке.

Он рассмеялся:

–  Ага. За образцовое поведение.

–  Прости. Я хотела сказать, что рада тебя видеть.

Джессика шагнула к нему.

–  И я рад видеть тебя.

Гомон школьного двора вдруг сделался каким-то далеким, словно посреди дня вдруг наступило время синевы. Но на этот раз Джессика не сомневалась, что не спит.

Она смотрела на Джонатана и пыталась понять, о чем он думает. Вид у него был усталый, но он явно был рад встрече. Волосы у него были немного влажные, словно он только что принял душ.

Наверное, он и пришел-то в школу только для того, чтобы увидеть меня, догадалась Джессика и улыбнулась еще шире.

–  Что с тобой было?

–  Сенклер, шериф Биксби, просто-напросто хотел провести воспитательную работу, - ответил Джонатан.
– Ничего особенного. Они с моим отцом договорились, что меня продержат за решеткой до конца выходных, а отец меня утром заберет. Но это они не всерьез. Меня даже не арестовали толком. Просто задержали, и все. Посидел в камере.

Джессика поежилась. Она представила, каково это - целый день просидеть в участке. И нарисованные воображением картины ее не утешили.

–  Ну и как там?

Джонатан покачал головой:

–  Совсем не видно неба. И кормят паршиво. Весь тайный час напролет я подпрыгивал и бился о потолок. Но в остальном ничего, жить можно. А потом полдня торчал под душем и слушал, как мой папа извиняется перед шерифом.

–  Но ты в порядке?

–  В полном. А ты?

Джессика хотела было все рассказать Джонатану о замысле Рекса, еще расспросить его про арест, про полночную гравитацию, поговорить с ним о том, как они удирали от темняков… Но тут она увидела, как между школьными автобусами и кучками шумных учеников лавирует папина машина, и поняла, что говорить надо очень и очень коротко.

–  Ну, в общем, я не против еще полетать.
– И она с надеждой посмотрела на Джонатана.

Он улыбнулся в ответ:

–  Отлично. Как насчет сегодняшней ночи?

–  Вкакойфтовонецентв?

Мелисса оторвала одну руку от руля и ткнула вправо - туда, где находилась самая плотная масса спящего населения. У центра города был сладкий вкус, он напоминал раздувшийся пузырь, пульсирующий то в медленном, то в ускоренном ритме снов и присыпанный редкими ночными кошмарами, будто нерастворившимися крупинками соли. Что хорошо в Биксби, так это то, что люди тут имеют обыкновение ложиться спать пораньше. Вечером в среду мыслительный гомон начинал стихать ближе к десяти часам, а к одиннадцати тридцати оставались лишь разрозненные мысли редких бодрствующих жителей. Они, конечно, тоже раздражали, но не сильно - как едва слышный писк комаров над ухом.

Рекс недовольно хмыкнул. Обе руки у него были заняты картой, так что маленький фонарик ему приходилось держать в зубах. Поехать сегодня ночью на машине - это была его идея.

–  Я знаю, как туда добраться, - оправдываясь, проговорила Мелисса.
– Давай только выедем на Дивижн. У нас всего десять минут.

–  Нефофюфтобнафофтановиви, - промямлил Рекс с фонариком во рту.

Мелисса горько вздохнула.

В Оклахоме в шестнадцать лет она имела подростковые водительские права, которые позволяли ей ездить на машине только в школу и обратно. (Да, еще - на работу, если бы, конечно, ей несказанно повезло и она смогла найти для себя такую работу, от которой не тронулась бы умом.) Сейчас шел уже двенадцатый час, поэтому Рекс проявлял чрезвычайную осторожность и заставлял ее ехать по окраинным улицам. Он не хотел нарваться на полицию - мало ли, а вдруг шерифу Сенклеру вздумается устроить во время комендантского часа настоящую облаву.