Чтение онлайн

И вот, возможно, самый длинный пример, какой есть в поэме:

Тогда великий Святъславъ

изрони злато слово, слезами смешено, и рече:

«О, моя сыновца Игорю и Всеволоде,

рано еста начала

Половецкую землю мечи цвелити

(досаждать мечами половцам),

а себе славы искати!»

Здесь 15 а-я, 15 о, 15 е, 15 и-ы. Лишними оказались 4 у-ю. Шестьдесят четыре слога!

Цитирование можно продолжить. Стихов, превышающих по длине строку гекзаметра, в поэме далеко за сто.

Конечно, трудно вообразить человека, который был бы в силах на слух оценить точность равенства или хотя бы опре­делить его тип: трёхкратное ли оно, например, или пятикрат­ное, или сложное, – тем более что они чередуются как будто без всякого порядка. Естественнее предположить, что подсчё­ты вёл не слушатель, а читатель. Он получал удовольствие от формы, как мы, читая стихотворение, можем обращать внимание на рифмы и восхищаться ими. Правда, очень уж продолжителен путь к такому математико-поэтическому наслаждению. Но ведь это была наша первая система стихо­сложения, не приходится требовать, чтобы она удовлетворяла придирчивый взгляд из-за восьми столетий. Не исключено и то, что поэт не имел в виду ничьих подсчётов, слушатель только чувствовал какое-то особое очарование стихов, а объяснить его не мог.

Но вопрос сейчас не о читателе. Как сам автор подсчитывал гласные? Их бывало очень много во фразе, они образовы­вали сложные равенства, притом надо было помнить, употреблено ли пре- или при-, Владимеръ или Володимиръ, обычное и или десятеричное, о или ъ и так далее, да ещё держать в уме всю поэму... Неужели он делал это наизусть?

Конечно же, бессмысленно было воздвигать перед собой такое фантастическое препятствие. Проще записать.

«Слово» никогда не было устным произведением. Оно даже сочинялось на письме – с черновиками, помарками, исправлениями...

Именно так вывела восемь веков назад рука автора: Слово о пълку Игореве, Игоря, сына Святъславля, внука Ольгова.

Нелепо ли?..

Сегодняшние поэты охотно рассказывают в стихах о себе. Нетрудно отыскать сборники, в которых на сотню стихотворений едва наберётся десяток без слова «я». А в Древней Руси дело обстояло как раз наоборот. Авторы говорили о себе крайне редко, хотя у нас я – последняя буква в алфавите, а у них место местоимение азъ открывало азбуку, так как служило ещё и названием буквы А. Само слово азбука – от букв А и Б (буки), как и алфавит от альфы и беты.

Несколько веков назад азъ в разговорной речи сменился на я. Но писать продолжали по-прежнему. Историки языка даже удивлялись, как долго держался азъ. Затем поняли причину: с А начинается обучение грамоте, этот порог на Руси переступали торжественно. Ритуал помнился писцам всю жизнь, потому они сохраняли азъ, давно ушедший из живой речи.

Вот так же и «Слово о полку Игореве» всем знакомо с детства. Надеюсь, мои изыскания, предложения кое-что поправить в тексте убедительны. Однако ведь к «Слову» за два века привыкли… К тому же есть люди, которые не слышат никаких доводов.

Каждому со школьных лет хоть смутно помнятся первые слова поэмы: Не лепо ли ны бяшеть, братие, начяти старыми словесы трудныхъ повестий о пълку Игореве, Игоря Святъславлича? Легко представить, сколько негодования способно вызвать вмешательство в общеизвестную фразу.

Между тем она грамматически неправильна. Её точный перевод: «Не хорошо ли, не уместно ли нам было начинать» и так далее. Почему «было»? – ведь поэт запевает именно в данный момент. И почему употреблено длительное время глагола – в современной передаче «начинать» (а не «начать»)?

Отрывок не уравновешен и арифметически: даже если написать Святославлича, выйдет 9 7 8 10 2. Равенство где-то близко, только нужно заменить какое-то и на е… Из следующей фразы взять нечего, она сама по себе: Начати же ся той песни по былинамъ сего времени, а не по замышлению Бояню (7 5 7 7 2).

Придумать наукообразное предположение несложно. Вспоминаем, что Игорь имел второе, христианское имя – Георгий, и на половцев двинулся в день своего святого Георгия Победоносца. В народе говорили «Егорий Победоносец», отсюда имя Егор. Вообразим, что поэт сказал: о пълку Игореве, Егора Святославлича – и равенство окажется достигнуто. Писец потом мог перепутать схожие имена.

Но лучше поставим вместо архаичного ны другое местоимение, тоже имеющееся в «Слове», – намъ, – и напишем согласно грамматике: Не лепо ли намъ есть, братие, начати… Потребуется также заменить и десятеричное в повестий на е. Равенство становится точным, и князя переименовывать не надо.

Или вот другая знаменитая фраза: Трубы трубять въ Новеграде – стоять стязи въ Путивле (4 2 3 3 3). Хорошо бы вместо одного а поставить о, создастся точное пятикратное равенство. В грамоте, отделённой от «Слова» всего четырьмя десятилетиями, обнаруживаем: горда Смольнеска (города Смоленска). Там же написано берьгом (берегом). Так вносить ли изменение въ Новегоръде?

И совсем трудно иногда сказать, использовал ли поэт возможности, не отражённые в других памятниках словесности. Ведь, не говоря уж о мелочах, в поэме есть даже слова (около 20), которые нигде больше не найдены. Да если ещё переписчик внёс свой «вклад»…

Большую сложность представили строки:

Се бо готския красныя девы

въспеша (запели) на брезе синему морю,

звоня рускымь златомь, –

поють время Бусово,

лелеють месть Шароканю.

А мы уже, дружина, жадни веселья!

Считаем гласные, и ничего не получается. На два стиха текст разделён пока условно.

Готы поселились в Крыму и у Азовского моря за тысячу лет до Игорева похода. Они были союзниками половцев. Шарукан – дед хана Кончака, потерпевший сокрушительное поражение от Владимира Мономаха. Месть Кончака понятна (вдобавок и его отец был загнан тем же Мономахом на Кавказ). Но что за время Бусово?