Чтение онлайн

– Сегодня игра была в честь Дня Благодарения, - сказала она.
– Мы устроили ее на семь дней раньше, потому что на следующей неделе отцу Филлипсу нужно ложиться в больницу вырезать желчный пузырь. Я выиграла главный приз.

Лина улыбнулась, показав зубы, перепачканные шоколадом и ореховым маслом.

– Лина, ты не жалеешь иногда, что у нас нет детей?
– спросил Ричард.

Она посмотрела так, словно он сошел с ума.

– На кой черт мне такая обуза?
– ответила Лина вопросом на вопрос и поставила оставшиеся полбанки конфет обратно в буфет.
– Я ложусь спать. Ты идешь или опять будешь сидеть за пишущей машинкой?

– Пожалуй, еще посижу, - сказал он на удивление спокойным голосом.
– Я недолго.

– Этот хлам работает?

– Что?..
– Он тут же понял о чем она и опять остро ощутил свою вину. Она знала о текст-процессоре, конечно же, знала. То, что он вычеркнул Сета, никак не повлияло на Роджера и судьбу его семьи.
– Э-э-э... Нет. Не работает.

– Этот твой племянник... Вечно голова в облаках. Весь в тебя, Ричард. Не будь ты таким тихоней, я бы, пожалуй, подумала, что это твоя работа пятнадцатилетней давности.
– Она рассмеялась грубо и неожиданно громко типичный смех стареющей пошлой бабы, и он едва сдержался, чтобы не ударить ее. Затем на его губах возникла улыбка, тонкая и такая же белая и холодная, как морозильник, появившийся в этом мире вместо Сета.

– Я недолго, - повторил он.
– Нужно кое-что записать.

– Почему бы тебе не написать рассказ, за который дадут Нобелевскую премию или что-нибудь другое в этом духе?
– безразлично спросила она. Доски пола скрипели и прогибались, когда Лина, колыхаясь, шла к лестнице.
– Мы все еще должны за мои очки для чтения. И платеж за видеомагнитофон просрочен. Когда ты наконец сделаешь хоть немного денег, черт побери?

– Я не знаю, Лина, - сказал Ричард.
– Но сегодня у меня есть хорошая идея. Действительно хорошая.

Лина обернулась и посмотрела на него, явно собираясь сказать нечто саркастическое, мол, ни от одной его хорошей идеи еще никогда не было толка. Не сказала. Может быть, что-то в улыбке Ричарда остановило ее, и женщина молча пошла наверх. Ричард остался стоять, прислушиваясь к ее тяжелым шагам. По лбу его катился пот. Он чувствовал одновременно и слабость, и какое-то возбуждение.

Потом Ричард повернулся и, выйдя из дома, двинулся к своему кабинету.

На этот раз процессор начал даже не гудеть или реветь, а хрипло прерывисто завывать, как только он включил машину. И почти сразу из корпуса дисплейного блока запахло горящей обмоткой трансформатора, а когда он нажал клавишу "EXECUTE", убирая с экрана поздравление, блок задымился.

"Времени осталось мало, - пронеслось у него в голове.
– Нет... Времени просто не осталось. Джон знал это, и теперь я тоже знаю".

Нужно было что-то выбирать - либо вернуть Сета, нажав клавишу "Вставить" (он не сомневался, что это можно сделать с такой же легкостью, как он сделал золотые монеты) или завершить начатое.

Запах становился все сильнее, все тревожнее. Еще немного, и загорится мигающее слово "Перегрузка".

Он напечатал:

М о я ж е н а А д е л и н а М э й б л У о р е н

Х а г с т р о м.

Нажал клавишу "Вычеркнуть".

Напечатал:

У м е н я н и к о г о н е т ...

И в верхнем правом углу экрана замигали слова:

П е р е г р у з к а. П е р е г р у з к а. П е р е г р у з к а.

"Я прошу тебя. Пожалуйста, дай мне закончить. Пожалуйста, пожалуйста..."

Дым, вьющийся из решетки видеоблока, стал совсем густым и серым. Ричард взглянул на ревущий процессор и увидел, что оттуда тоже валит дым, а за завесой дыма, где-то внутри, разгорается зловещее красное пятнышко огня.

"Волшебный шар", скажи, я буду здоров, богат и умен? Или я буду жить один и, может быть, покончу с собой от тоски? Есть ли у меня еще время?"

"Сейчас не знаю, задай этот вопрос позже".

Но "позже" уже не будет.

Ричард нажал "Вставить", и весь экран за исключением лихорадочно мелькающего теперь слова "Перегрузка" погас.

Он продолжал печатать:

...к р о м е ж е н ы Б е л и н д ы и с ы н а

Д ж о н а т а н а.

Ричард нажал "EXECUTE" дважды.

"Теперь, - подумал он, - я напечатаю: "Все неполадки в этом текст-процессоре были устранены еще до того, как мистер Нордхоф принес его сюда". Или: "У меня есть идеи по крайней мере на два десятка бестселлеров". Или: "Моя семья будет жить счастливо". Или...

Он ничего не напечатал. Пальцы беспомощно повисли над клавиатурой, когда он почувствовал, в буквальном смысле почувствовал, как все его мысли застыли неподвижно, словно автомашины, затертые в самом худшем за всю историю существования двигателей внутреннего сгорания манхэттенском автомобильном заторе.

Неожиданно экран наполнился словами:

...г р у з к а, п е р е г р у з к а, п е р е г р у з к а,

п е р е г р у з к а, п е р е г р у з к а ...

Что-то громко щелкнуло, и процессор взорвался. Из блока метнулось и тут же угасло пламя. Ричард откинулся на стуле, закрыв лицо руками на случай, если взорвется экран, но экран просто погас.

Ричард продолжал сидеть, глядя в темную пустоту экрана.

"Сейчас не уверен, задай этот вопрос позже".

– Папа?

Он повернулся на стуле. Сердце его стучало так сильно, что казалось вот-вот вырвется из груди.

На пороге кабинета стоял Джон. Джон Хагстром. Лицо его осталось почти таким же, хотя какое-то чуть заметное отличие все же было. Может быть, подумал Ричард, из-за того, что отец другой. А может, в глазах Джона просто нет теперь настороженного выражения, усиливаемого очками с толстыми стеклами. (Ричард заметил, что вместо уродливых очков в штампованной пластиковой оправе, которые Роджер всегда покупал мальчику, потому что они стоили на пятнадцать долларов дешевле, Джон носил теперь другие - с изящными тонкими дужками.)