Темнейшая ночь
Шрифт:
«Допустим, ты снимешь с него проклятие» сказал Люциен «Тем самым ты обречешь его на жизнь без тебя»
«Пусть лучше он живет без меня, чем неоднократно умирает. Он так страдает, а я просто не могу позволить этого»
«Самопожертвование» фыркнул Рейес «Звучит так глупо на мой взгляд»
Эшлин вздернула подбородок еще выше и испробовала ту же логику, которую применила к ней богиня.
«Вспомни наиболее известные сказки мира» сказала девушка. Все то волшебство, все эти «и жили они долго и счастливо». Эгоистичные королевы всегда умирают, а добрые принцессы всегда побеждают»
«Как ты и сказала – сказки» опять фыркнул Рейес.
«Разве в сказках нет доли правды? Вы сами не должны быть более чем мифом. Родители читают своим детям на ночь историю про ларец Пандоры» парировала она. «Это означает, что жизнь сама есть сказкой. Как ее персонажи, мы все живем и любим и ищем счастливого конца»
Минуты тянулись мучительно медленно. Она приняла решение и если придется самой заколоть себя для его воплощения, что ж она не против.
«Хорошо» поражая ее, согласился Люциен. «Мы сделаем это»
«Люциен!» одернул его Рейес.
Люциен пристально посмотрел на Рейеса, а Эшлин рассмотрела надежду, осветившую его жестокое, покрытое шрамами лицо.
«Это освободит и нас, Рейес. Мы сможем покидать крепость более чем на один день. Будем путешествовать, если пожелаем. Сможем уйти – и оставаться вдали – если возжаждем одиночества»
Рейес открыл было рот, закрыл его.
«В фильмах, что заставлял нас смотреть Парис» продолжил Люциен «добро всегда побеждает зло чрезвычайным актом самопожертвования»
«Людские киношки ничего не означают. Сделай мы это, и нас могут проклясть еще больше. Покарать за ослушание»
«Ради Мэддокса, ради свободы, почему бы ни рискнуть?»
«Мэддоксу это не понравиться» произнес Рейес, но теперь и в его голосе звучала надежда. «Я полагаю…я полагаю, что он предпочел бы остаться с женщиной»
Подобное замечание согрело ее, но она не сдавалась. Она не могла позволить – не позволит – Мэддоксу мучиться так ночь за ночью зная, что в ее силах спасти его от этого. Он с процентами оплатил свои преступления.
Глаз за глаз, подумалось ей. Он принес ей мир. Она сделает для него то же самое.
«Иногда мы желаем того, что нам не нужно» сказал Люциен. Его голос стих, неизбывная тоска так и струилась из него. Что же такое он хотел, что не было ему нужно?
«Хорошо» наконец-то процедил Рейес.
«Сегодня» настаивала Эшлин. «Это должно произойти сегодня» Она не желала, чтоб он опять страдал, а также боялась передумать. «Только…дайте мне пробыть с ним столько, сколько это будет возможно, ладно?»
Мужчины угрюмо кивнули.
Мэддокс заботился о любом желании Эшлин остаток дня. Собственноручно кормил и любил ее прелестное тело несчетное число раз. Разглагольствовал о планах на их совместное будущее. Как ее дар сможет помочь воинам в поисках ларца Пандоры – если она того пожелает. Как они поженятся и будут проводить все время вместе – если она того пожелает. Как они будут искать способ уберечь ее от старения, чтобы провести вечность вместе – если она того пожелает. Он вырежет ей из дерева что угодно, а она будет читать ему отрывки из любовных романов. Если она этого захочет.
Она смеялась вместе с ним, дразнила его, любила его, но было в ней тихое отчаяние, которого он не понимал. Печаль. Он не давил на нее. У них было время. На этот раз он смотрел на время, как на друга. Она не могла знать, что пленила его. Пленила духа. И что теперь оба существовали для того, чтоб доставлять ей удовольствие.
«Что не так, любимая?» спросил он. «Скажи мне и я исправлю это»
«Уже почти полночь» дрожащим голосом ответила девушка.
Ах. Теперь он понял. Глянул на нее. Они сидели на краю его кровати, и он сжимал ее ручку в своих. Лунные лучи купали милые черты, высвечивая озабоченность в ее взгляде.
«Я буду в порядке»
«Я знаю»
«Почти не больно, клянусь тебе»
Этим он заработал легкий смешок.
«Врунишка»
Ее смех согрел его изнутри.
«Я хочу, чтоб ты провела ночь в другой спальне»
Она покачала головой, щекоча его руку своими локонами.
«Я останусь с тобой»
Он вздохнул. В ее голоске была такая целеустремленность.
«Хорошо» Он не позволит себе реагировать на удары меча. Не будет шуметь, и мускулом не шевельнет. Умрет с улыбкой на устах. «Мы будем…»
Рейес и Люциен вошли в спальню, более угрюмые, чем он когда-либо их видал. Он удивился их настроению, но решил не расспрашивать их перед Эшлин. Не стоит сейчас сваливать на нее что-нибудь еще, она и так собиралась смотреть, как его будут убивать.
Мэддокс быстро поцеловал Эшлин в губы. Она схватила его голову, побуждая продолжить. Так неистово, почти отчаянно. Он позволил себе еще миг. Боги, как же он любил эту женщину.
«Мы закончим это завтра» пообещал он. Завтра…Он едва мог дождаться.
Мужчина лег на хлопковые простыни и прислонился в изголовью. Рейес заковал его запястья, а Люциен – щиколотки.
«Хотя бы отвернись, когда они приступят» попросил он Эшлин.
Она печально улыбнулась и присела рядом с ним. Погладила его по щеке, лаская мягко, будто бабочкиным крылышком.
«Ты знаешь, что я тебя люблю»
«Да» И он ничему так не радовался за всю свою жизнь. Эта женщина было его чудом. «А ты знаешь, что я буду любить тебя вечно»
«Послушай Мэддокс…Не вини никого кроме меня за это, ладно. Ты достаточно настрадался, слишком, и от меня, как от любящей тебя женщины, зависит твое спасение. Знай, что я делаю это по своей воле, потому что ты мне дороже жизни» она опять его поцеловала, кратко на этот раз, и встала. Обернулась к Рейесу с Люциеном. «Я готова»