Чтение онлайн

— Я просто был крепко уверен, что мы окажемся в более глубоком дерьме, если не попробуем сделать это, так что стоило попытать удачи.

— Ладно, в любом случае я согласен с Аннетой, — вмешался Эгервари. — Просто увезите меня подальше от этого долбаного крейсера манти, и я буду счастлив.

— Всегда рад доставить радость моим офицерам и команде, — сказал ему с улыбкой Дуань. — Так что оставим мистера манти здесь, на Сплите, а сами займёмся делом в другом месте.

Он повернулся к Де Шаброль, и его улыбка стала ещё шире.

— Рассчитайте нам курс на Монтану, Аннета.

— Странно, — пробормотал техник первого класса Лиам Джонсон.

Услышав тихое замечание техника, Абигаль Хернс оторвалась от собственной консоли в БИЦ. Они с Айкавой Кагиямой только что снова разбирались — а точнее, игрались — с данными сенсоров об активности на орбите Корнати, которые капитан Терехов попросил Наоми Каплан прогнать, когда "Гексапума" только прибыла в Сплит. Это была не очень увлекательная, но полезная практика, а у Айкавы было мало чем ещё заняться в текущую вахту.

Джонсон сидел, уставившись на свой дисплей, и Абигайл нахмурилась. Техник отвечал за отслеживание данных орбитальных сенсоров, которые "Гексапума" разместила на вокруг Корнати. Даже на такой бедной и технически отсталой планете, как Корнати, наблюдался огромный объём воздушного трафика, и пытаться отслеживать его было труднейшей задачей, даже для изощрённых возможностей "Гексапумы" по сбору и анализу данных. Для самих же корнатийцев, с учётом относительной примитивности их вычислительных мощностей, это было больше вопросом ручного труда и попыток обходиться чем есть. Управление воздушным движением работало достаточно хорошо, но в действительности полагалось на добровольное послушание большинства пилотов диспетчерам, а от присмотра наземных радаров было не так уж сложно уклониться.

Но то, что было невозможным для корнатийцев, для БИЦ "Гексапумы" было просто сложным. Сенсоры и компьютерные программы, предназначенные для обработки сотен, даже тысяч индивидуальных целей, двигающихся по любым мыслимым векторам в сферических объемах простирающихся на световые часы, были вполне способны отыскать закономерности, которых быть не должно — и аномалии в тех закономерностях, что должны были быть — в объёме настолько небольшом и замкнутом, как воздушное пространство одной-единственной планеты.

Абигайл встала с кресла и подошла к станции Джонсона.

— Что у вас, Лиам?

— Не знаю, мэм. Возможно, и ничего.

— Расскажите мне.

— Лучше я покажу вам, мэм.

— Хорошо, покажите мне, — ответила она, и, слегка оперевшись о плечо техника, склонилась над его дисплеем.

— Я делал стандартный анализ вчерашних данных, — объяснил Джонсон, быстро нажимая на клавиши.

— Из какого участка?

— Воздушного движения в северном полушарии, мэм. Квадрант Чарли-Гольф.

— Я не знала, что там есть хоть какое-то движение, — с улыбкой заметила Абигайль.

— Ну, его немного, мэм, и это факт. Большая часть трасс проходит к югу от линии Чарли, но местного движения больше, чем можно было бы ожидать, учитывая населенность региона. Также есть пять или шесть маршрутов регулярных воздушных рейсов, которые отправляются с меньшего континента — Далматии — и проходят над полюсом на пути к Карловацу или Кутине, или же возвращаются этим же путём обратно. Они проходят прямо через квадрант Чарли-Гольф, но этот участок воздушного пространства действительно можно назвать тихим в отношении транзитного движения.

— Местное же воздушное движение такое оживлённое из-за того, что наземного в этом регионе практически не существует. Конечно, воздушное пространство заполнено чертовски меньше, чем над городом типа Карловаца, но в отсутствии приличных местных дорог, все, кто передвигаются, делают это по воздуху.

— Хорошо, теперь я представляю место. Это вчерашние данные?

— Да, мэм. Временной отрезок с семнадцати тридцати до полуночи по местному времени.

— Хорошо, — повторила она, кивая скорее себе, чем ему, мысленно раскладывая полученную информацию по полочкам.

— Вот, мэм, — Джонсон ввел последний набор команд и откинулся в кресле, сложив руки. — Смотрите.

Данные сенсоров, следящих за этим участком воздушного пространства Корнати, проигрывались на дисплее Джонсона с заметным ускорением. Маленькие иконки воздушного транспорта пересекали экран, оставляя за собой яркие линии. Воздушный транспорт, следующий по расписанию, узнать было легко. Они не только были крупнее, и передвигались обычно на большей высоте, но ещё и с большей скоростью, двигаясь по прямой, а сигналы их транспондеров были четкими и ясными.

Местное движение было гораздо более беспорядочным. Несомненно, по большей части оно было ничем иным, как местной доставкой, отвозящей утренние посылки по уединённым усадьбам района. Остальные, скорее всего, были подростками, носящимися на старых драндулетах. И по крайней мере один большой, медленный сигнал определялся по транспондеру как экскурсионный аэробус со школьниками, отправляющимися в поход на природу. Никто из них, казалось, не имел представления о прямых линиях. Они кружили и вертелись, плетя кружева траекторий на дисплее Джонсона, и если тут и была какая-то закономерность, то Абигайль не удалось её заметить.

Джонсон взглянул на нее, подняв бровь, и она пожала плечами.

— Похоже на какое-то спагетти, — призналась она, и он усмехнулся.

— Поверьте мне, мэм, на глаз я тоже ничего не заметил. То есть, если допустить, что тут действительно что-то не так. Я прогонял стандартные аналитические пакеты, и компьютер заметил вот это.

Он запустил один из введенных им макросов, и снова воспроизвёл тот же отрезок времени. Но на этот раз компьютеры явно отфильтровали большую часть движения. Точнее, сигналов осталось меньше дюжины, и Абигайль почувствовала, как обе её брови ползут на лоб.