Чтение онлайн

— Вторая огневая секция первого отделения расположится здесь, — Качмарчик указал на выходы вентиляционной системы, которые были идентифицированы. — Основной их задачей будет служить тактическим резервом лейтенанта Келсо, пока все остальные не окажутся на земле. Однако, кроме того, они будут снаряжены "Подавителем-Три". — Джезич поднял на него взгляд, и Качмарчик мотнул головой, словно негодуя на себя. — Простите, капитан. Это стоящий на вооружении у нас сонный газ. Если огневая секция окажется на месте прежде чем плохие парни поймут что происходит и отключат вентиляцию, они, возможно, сумеют усыпить большую часть противника, что должно изрядно облегчить нам выполнение остальных задач.

— Прекрасно вас понимаю, — с чувством произнёс Джезич. — Хотелось бы и нам иметь эффективный… "сонный газ", вы его так назвали? — Качмарчик кивнул, и Джезич пожал плечами. — Лучшее нелетальное оружие что есть у нас, это отравляющие вещества раздражающего действия и вызывающие тошноту. Насколько я понимаю, у Сил Обороны есть достаточно эффективные отравляющие вещества летального действия, но нечто, что может просто усыплять людей, было бы весьма полезно для НПК.

— Ганни, — сказал Качмарчик, переводя взгляд на Уризар. — Запишите напомнить мне проверить сколько "Подавителя-Три" у нас на складе. Должно быть достаточно, чтобы выделить капитану по крайней мере несколько канистр. И напомните мне также проверить инвентарь наших парализаторов, раз уж об этом речь зашла. Полиции что-то вроде этого пригодится куда больше, чем нам.

— Слушаюсь, сэр, — ответила старший сержант.

— Итак, — сказал Качмарчик снова поворачиваясь к Джезичу и продолжая прежде чем тот смог поблагодарить за такую щедрость, — как только лейтенант Келсо окажется на земле и обеспечит безопасность, мы высадим остаток первого взвода и второе отделение лейтенанта Хеджеса. Они будут в обычных бронированных скафандрах морской пехоты, которые скорее всего столь же хороши, как и любые имеющиеся у вас средства индивидуальной бронезащиты, но и близко не настолько прочны, как боевая броня. Они рассредоточатся и возьмут под охрану периметр, а второе отделение, как только окажутся свободны от этой задачи, начнут штурм подземных сооружений. Боты поднимутся в воздух как только закончат высадку. Они обеспечат прикрытие и поддержку с воздуха, если понадобится, и, вместе с развернутыми нами беспилотными разведчиками, будут отслеживать попытки скрыться бегством. Пока что мы не сумели обнаружить потайных выходов, но люди, сумевшие построить нечто столь хорошо укрытое, уж точно должны были предусмотреть пути отхода на случай, если кто-то начнёт выламывать переднюю дверь.

— О том же говорит наш опыт, — согласился Джезич. — Поймите меня правильно, я ненавижу этих ублюдков, но обычно у них всё в порядке с планированием. Поначалу многое было явно делом рук любителей, но даже тогда им обычно удавалось учесть всё, что следовало. С тех пор их планы стали менее заковыристыми и более практичными. Горько это признавать, но они на самом деле демонстрируют способность весьма быстро учиться.

— Никто и никогда не обещал, что плохие парни будут глупы и некомпетентны только потому, что они плохие парни, — философски заметил Качмарчик.

— А жаль! — ответил Джезич, и все стоявшие вокруг морпехи рассмеялись.

— У меня есть один вопрос, капитан, — секунду спустя сказал Качмарчик с куда более серьёзным выражением лица. — Единственная вещь, в отношении которой я знаю, что не имею достаточной информации, это насколько всё-таки фанатичны эти люди. Или, возможно, следовало бы спросить, насколько они склонны к суициду.

— Это сложный вопрос, капитан. Мы знаем, что они достаточно фанатичны, чтобы взрывать магазины полные гражданских лиц. И такие, — мрачно добавил Джезич, — про которые они знают, что там расположены два детских центра. Но, если быть предельно откровенным, мы не сумели загнать достаточное их количество в угол, чтобы узнать, насколько они готовы взорвать себя сами во славу Движения. — Он горько скривился. — Если это место настолько важно для них, насколько можно судить по его изолированности и скрытности, я бы сказал, что они будут готовы к чему-то подобному с большей вероятностью, чем если бы мы всего лишь прижали ударную группу где-нибудь на открытом месте. Должен сказать, что вероятность суицида имеется, но я даже примерно не могу оценить её реальную величину.

— Я боялся, что именно так вы и ответите, — безрадостно откликнулся Качмарчик. — Это одна из причин, по которым я крайне надеюсь, что мы сумеем пустить в ход "Подавитель-Три" прежде чем они перекроют вентиляцию. От достаточно мощного взрыва не спасёт даже боевая броня.

— Я и не думал, что спасёт, — сказал Джезич. — С другой стороны, они явно полагаются на скрытность, а это их сооружение построено было не вчера и даже не неделю назад. Я знаю, что наши разведывательные спутники ничего там не заметили, и что их возможности намного хуже ваших. Но это, — он ткнул в голографическую карту, — было крупным предприятием. Готов спорить, что люди Нордбрандт построили эту чёртову штуку ещё до появления идеи провести референдум по аннексии. Я не могу доказать это — пока — но я просил полковника Басаричек поднять архив снимков этой местности. Снимков, которые мы получили после того, как усилили и переконфигурировали свои разведывательные возможности после взрыва в Неманье. Ни на одном из снимков нет ничего из того, что сумели разглядеть ваши беспилотники, но нет на них и каких-либо признаков идущего строительства. Так что постройка была там, под землёй, с достаточным запасом времени на то, чтобы растительность и листва восстановились, как минимум с того времени.

Качмарчик кивнул, хотя, судя по выражению его лица, он не был до конца уверен, к чему ведёт Джезич. Корнатиец улыбнулся.

— Создание эффективной системы самоуничтожения, в отношении которой можно быть уверенным, что она сработает в критических обстоятельствах, но ничего не рванёт, пока вы не дадите ей сигнала, не настолько простое дело, как внушают нам авторы беллетристики, капитан. В особенности это касается второй части условия.

Он снова улыбнулся, более неприятной улыбкой, и на этот раз Качмарчик ответил на его улыбку.

— Верно, — согласился мантикорец. — Результат ошибочного срабатывания такой системы может быть весьма… прискорбным.

— Именно. Однако я о том, что, хотя у них практически наверняка было время на создание подобной системы, я вовсе не уверен, что они внесли это в список первоочередных дел. В конце концов, мы никогда не давали оснований полагать, что подозреваем возможность существования подобных сооружений, и они, скорее всего, считают себя настолько в безопасности, насколько может позволить себе считать любая группа террористов. С учётом этого, я сомневаюсь, что они сумеют собрать импровизированную систему самоуничтожения за то время, которое у них будет, если мы достаточно быстро и жёстко обрушимся на них.

— Я бы сказал, что шансы за то, что вы правы, велики, — согласился Качмарчик. — С другой стороны, включение соображений типа "шансы за то-то велики" в планирование моих миссий никогда не вызывало у меня подлинного энтузиазма.

— Как и у меня. Но когда это всё, что у нас есть, это всё, что у нас есть.

Джезич помедлил, какое-то время колеблясь при воспоминании о ещё одной части беглого инструктажа полковника Басаричек, затем пожал плечами и набрал воздуха.

— Есть ещё один момент, капитан, — сказал он более формальным тоном, чем прежде. Качмарчик обратил на него пристальный взгляд.

— Да, капитан?

Джезич отметил, что его тон тоже стал более формальным.

— У нас нет сведений о том, что кто бы то ни было из находящихся в этом сооружении людей нарушает закон, — сказал офицер полиции. — Я понимаю, что обстоятельства чрезвычайные. И, как указала мне полковник Басаричек, было объявлено военное положение и Парламент проголосовал за разрешение использовать регулярные войсковые части — что, в данном случае, включает и ваших людей — для мероприятий, которые в противном случае оставались бы исключительной прерогативой национальной полиции. Однако это не избавляет правительство, или полицию, от обязанностей, прописанных в Конституции.