Чтение онлайн

— Это у тебя по-другому, — возразил Калашников. — А по мне — так в самый раз. Черт, да что же это такое! Ведь всю жизнь мечтал о чем-то подобном, а в голове всякая ерунда крутится. Мне же с заказчиком завтра встречаться, в десять утра; и за квартирой присмотреть некому…

Он уселся в проеме, свесил ноги в пустоту и привалился к дверному косяку:

— Дай, что ли, сигарету!

— Да ты ж не куришь, — напомнил Макаров.

— Тем более, — мрачно ответил Калашников.

— Может быть, — участливо сказал Макаров, — тебе коньячку?

— А есть?! – воскликнул Калашников, от радости едва не свалившись в пропасть. — Что ж ты раньше молчал?!

— Да все некогда было, — ответил Макаров. — Сейчас принесу. Вот только чем бы там посветить…

— Погоди, — сказал Калашников изменившимся голосом. — Вон там, у самой реки. Что это?

— Не вижу, — развел руками Макаров. — Сам знаешь, очки у меня того. Слабоваты…

Калашников привстал, вытянулся вперед, изо всех сил вглядываясь в мелькнувшие за соснами белые пятна.

— Нет, это точно дома! — воскликнул он, рубанув воздух ладонью. — А если так, Пашка, я знаю, где мы находимся!

— Так и я знаю, — усмехнулся Макаров. — На берегу реки Кама, в подвале, над озером хроноквантовой пены.

— Вовсе нет, — Калашников поднял указательный палец и покачал им в воздухе. — Мы находимся на развалинах машины времени!

Макаров основательно затянулся сигаретой, а потом загасил ее об стену.

— Почему именно на развалинах? — спросил он и выбросил окурок за дверь.

Отскочив от невидимой преграды, окурок влетел обратно в подвал.

— Веско, — констатировал Калашников. — Согласен, кое-что здесь еще работает. Но что касается самой машины времени — той штуки, что вытащила нас из двадцатого века, — относительно нее можешь не сомневаться. Лежит в развалинах!

— Где?! – Макаров демонстративно огляделся по сторонам. — Где эти развалины?!

— А ты думаешь, что машины времени делают из стекла и бетона? — хмыкнул Калашников. — Вон, внизу целый кратер какой-то гадости; чем тебе не развалины? И вообще, я другое хотел сказать: будь с этой машиной все в полном порядке, ее хозяева давно бы уже брали у нас интервью!

Макаров наморщил лоб, почесал за ухом и снова высунулся наружу.

— Думаешь, это все из-за нас? — спросил он, разглядывая клокочущую серую массу.

— А ты видишь поблизости другие подобные кратеры? — усмехнулся Калашников. — Не верю я в такие совпадения! Небось, в первый раз запускали, экспериментировали… а, ну, наконец-то!

Макаров поднял голову и увидел прямо перед собой полупрозрачную человеческую фигуру. Наконец-то, подумал он, невольно повторив последние слова Калашникова. Наконец-то можно перевести дух.

— Добрый день, — услышал Макаров язвительный голос Калашникова. — Если он, конечно, добрый!

— Вы живы, — произнес полупрозрачный человек. — Значит, добрый!

Убедившись, что предполагаемый хозяин машины времени понимает русский язык, Калашников сделал паузу, чтобы как следует рассмотреть человека будущего. Впрочем, человека будущего в незнакомце выдавали разве что просвечивавшие через него сосны; одет он был в светло-серый комбинезон, застегнутый на груди на что-то вроде залипов, ростом лишь чуть-чуть превосходил невысокого Макарова, а выражение лица имел задумчивое и даже несколько мечтательное. Появись подобный субъект перед Калашниковым во плоти, тот навряд ли принял бы его всерьез. Но голографическая копия, в виде которой человек будущего появился перед своими гостями, говорила сама за себя.

Макаров понял это куда быстрее приятеля и сразу же перешел к делу:

— Простите, а нельзя ли переправить нас вниз? На твердую землю?

— Чуть позже, — ответил человек будущего. — Когда флюкты пофиксим. Простите за сбивку; я не предвидел раздувания канала…

— Стоп, стоп, стоп! — воскликнул Калашников, замахав руками. — А по-русски можно?!

— Ах да, — незнакомец расплылся в улыбке. — Виноват! Давайте по порядку: Марат Таранцев, элпер Института Времени.

— Артем Калашников, — ответил Калашников, — заместитель директора… а ныне безработный. Извините за банальный вопрос, но какой сейчас год?

— И по какому летоисчислению? — добавил Макаров и только потом представился. — Павел Макаров, тоже безработный!

— Две тысячи двести пятьдесят пятый, — сказал Таранцев. — От рождества Христова. Вы не беспокойтесь, прошлое у нас общее. До самого… — Он обеспокоенно посмотрел на Калашникова. — До две тысячи первого? Я не ошибся?

— Одиннадцатого декабря, — кивнул Калашников. — Если быть абсолютно точным, то девятнадцать сорок восемь по пермскому времени.

— Сегодня семнадцатое мая, — сказал Таранцев. — Среда.

— Двадцать третий век, — усмехнулся Калашников. — Странно, что вы все еще понимаете русский язык.

— Как и любой другой, — пожал плечами Таранцев.

Калашников махнул рукой:

— Да Бог с ними, с языками! Скажите лучше, что вы с нами-то собираетесь делать? Например, вы специально на нас охотились, или мы — ошибка эксперимента?

Таранцев приоткрыл рот и склонил голову набок:

— И то, и другое. Мы прокладывали пробный канал…

— Тот самый, который раздулся? — вспомнил Калашников.

— Точно! — сверкнул глазами Таранцев. — В результате вы здесь, а моя теория — в мусорной корзине.

Калашников хотел сказать, что там ей самое место, но вовремя одумался.

— А как же тогда мы вернемся?! – спросил Макаров, уловивший-таки суть разговора.

— Вернетесь? — удивленно переспросил Таранцев. — Куда?

— Домой, — ответил Макаров. — В две тысячи первый год.

Таранцев вытянул губы в трубочку и покачал головой.

— Вы не понимаете, — сказал он. — Две тысячи первого года давно уже нет. Есть только две тысячи двести пятьдесят пятый.