Чтение онлайн

Внимая тихим вздохам и всхлипам, что издавала супруга у него за спиной, «спящий» дипломат ухмыльнулся. Но, конечно, в темноте этого не зафиксирует даже система слежения.

Погасив в подушке последний стон, Сэндэл бессильно уронила руку на матрас, пружинисто отвернулась от Антареса и уснула.

Директор орвиллского института физики, академик Ивен Азмол, завершила свой доклад, как обычно. То есть, залпом выпила приготовленный стакан воды.

— Очень хорошо, — Антарес взглянул на часы. — Значит, через неделю проведем испытание. С моей стороны все готово.

— Вы, господин А-а-антарес, наш-шли добровольца? — воодушевилась госпожа Азмол.

Всегда, стоило директору вот так воодушевиться, у нее появлялось заметное заикание. Во всем остальном она была безупречна. Хотя, к сожалению, очень немолода. Дипломат не желал признаться даже самому себе, что питает к Ивен слабость почти амурного характера. Жаль, опоздал родиться лет на двадцать. А вот мезальянсов Антарес не признавал. Таким образом, Ивен была единственной женщиной, способной устроить привередливого политика во всех отношениях. Да только годилась она ему в матери.

— Да, госпожа Азмол, нашли мы добровольца. Только он еще не знает о том, что он доброволец, — Максимилиану нравилось шутливо подтрунивать над нею: академик начинала так забавно переживать, но никогда на него не обижалась.

На этот раз Азмол нахмурилась. Казалось, даже ее голограмма потускнела и помрачнела:

— Как — не з-знает?! Мы не можем обходиться так д-даже с «с-с-синтами»! Это… негуманно. Он должен знать, на что идет, у него д… — (тут она подавилась воздухом и, по-рыбьи беспомощно открывая рот, долго собиралась с силами, чтобы закончить фразу.) — …д-должен быть выбор!

Выбор… Антарес усмехнулся. Он прекрасно читал мысли в человеческих глазах, даже если это была трансляция отслеживающей системы. Просматривая три дня назад запись общения жены с будущим «добровольцем», посол угадал настроение Элинора. Узнав о том, что не имеет аннигиляционного гена, мальчишка явно ощутил свое превосходство над «простыми смертными». Великолепная черта! И, кстати, еще одна зацепка.

Главное — подарить тому, кого намереваешься использовать, иллюзию свободы. Повернуть все так, будто тот выбирает сам. Затем у парня включится тщеславие, гордыня, жажда жить красиво, эксплуатируя свои неординарные способности…

Все по плану. С местными этот номер не прошел бы, а вот с наивным фаустянином прокатит как нельзя лучше. Кусок глины — лепи, что хочешь.

— Не беспокойтесь, Ивен. С «синтом» мы разберемся. У вас все?

Азмол пролепетала что-то невразумительное. Расценив это как согласие, Антарес наскоро попрощался и отключил связь.

— Ну-с, полюбуемся!

Он включил записи и с удовольствием расположился в комфортном кресле.

Сэндэл веселилась на всю катушку. Она повсюду таскала за собой своего «телохранителя»: на вечеринки, на встречи с почитателями ее книжонок, даже в магазины. Молодец девчонка, поняла все-таки, что брать нахрапом такого, как этот монашек, не стоит. И вела теперь с ним очень тонкую игру. Легкие прикосновения как бы невзначай, смущенные взгляды исподтишка, звонкий чувственный смех… Антарес даже не догадывался, что и ей не чужд лицедейский талант. Охотясь за ним самим, она была более прямолинейна и получила, что хотела. А от посла она хотела чего угодно, только не любви. Что загадала, то и обрела. Только вот расплатиться за удобства он ее заставит, и с большими процентами…

Успехи налицо! Наедине с хозяйкой фаустянин едва сдерживает нормальные человеческие инстинкты. Прошло всего-то три дня, а мальчишка уже теряет голову. Он, конечно, и не подозревает, что красота Сэндэл сродни красоте женщин-«синтов»: подаренного природой в ее теле не осталось и десяти процентов. Хотя черт его знает, может, Элинор в точности так же реагировал бы на нее настоящую. Это ведь была первая женщина, которую он увидел в своей жизни…

Вот вчерашняя запись. Сэндэл привела парня в домашнюю библиотеку и завалила книгами, рекомендуя почитать «и это, и то, и еще, пожалуй, вот это». Хм! А мальчишку-то потянуло не на дешевые романчики. Проходя мимо стеллажей с монографиями по естествознанию, он отчетливо косился на литературу по медицине. Сначала Антарес принял его интерес соответственно ситуации: дитятке захотелось узнать, что у девочек между ножек. Но один из вопросов Элинора заставил его сначала усомниться, а потом и вовсе отмести мысль о низменных порывах юнца.

— А где можно найти что-нибудь о Желтом Всаднике? — тихонько, думая, что это не будет зафиксировано сверхчувствительной системой слежения, спросил Элинор.

Сэндэл удивленно оглянулась на него и задвинула вынутую было книгу на место:

— О ком?!

— О Желтом Всаднике. Который убивает медленно, изнутри…

Женщина непонятливо помотала головой. Фаустянин смешался и пробормотал что-то о прививках, которые ему сделали на катере и — повторно — по прилете. Антарес приподнял бровь. Да он, никак, толкует о болезнях! Надо же! Такая образность — да в мозгу этого затурканного малолетнего святоши?!

Сэндэл так и не поняла, о чем ее спросили. Элинор попросил разрешения взять еще несколько книг, которые выбрал уже сам. Не слишком-то довольная, писательница уступила.

Антарес из любопытства просмотрел (о, разумеется, в быстром режиме!) ночную запись в комнате фаустянина. Борясь с собой, юноша послушно прочел то, что ему порекомендовала хозяйка. А читал он, надо сказать, с завидной скоростью, буквально проглатывая страницу за страницей. Далеко пойдет… если выживет.

Отложив последний прочитанный романчик, Элинор с явным облегчением потянулся, немного полежал с закрытыми глазами и схватил том медицинской энциклопедии. Все книги в доме Антареса были отпечатаны на Колумбе, если не считать пары сотен тех, что Сэндэл прихватила сюда с Земли. Энциклопедию издали на Земле.

Фаустянин прочел ее не менее быстро. Но, в отличие от прежних книг, он время от времени возвращался к уже изученному, сверялся, что-то выписывал. Хм! Презабавный экземплярчик. В смысле — Элинор.

И лишь когда в комнате стало светлеть, мальчишка устало повалился на постель и заснул, как убитый. Дипломат покачал головой. Сэндэл не справится с возложенными на нее задачами. За одну ночь фаустянин переплюнул ее в познаниях, не иначе… Еще несколько «уроков» — и юнец уже никогда не будет заглядывать в рот своей хозяйке в надежде получить откровение. Да, продешевила женушка! Если хочешь овладеть душой человека, нельзя ей, этой душе, позволить выйти из потемок! Не говоря уж о разуме. Ну что ж, пусть теперь делит его с наукой. Будем жать на физиологию.

— Знал бы, что ты, гаденыш, таким умным окажешься — настоял бы на этом… как его?.. на лысом, короче.

Посмотрим, как эта дура выкрутится сегодня, когда монашек начнет задавать ей провокационные вопросы, на которые она априори не сможет ответить!

К изумлению посла, Элинор вовсе не стал делиться с Сэндэл впечатлениями о прочитанном в энциклопедии. Он довольно вяло поговорил с нею насчет романов и ушел в себя. Антарес тяжко вздохнул. Как бы не пришлось ставить крест на главном — ради чего, собственно, фаустянин, не имевший гена аннигиляции, и был привезен на Эсеф. Да, недаром в средневековье Земли коллеги Элинора рьяно сжигали книги на кострах! Этих ребят тоже можно понять…