Чтение онлайн

– Алло! Вы меня слышите? – заволновавшись, переспрашивает Чижмин.

– Слышимость в порядке. Спасибо, что не оставили меня в неведении. Поздравь ребят от моего имени.

– Обязательно, товарищ майор. А у вас проясняется что-нибудь?

– Пока прояснилась погода. Не знаю только, надолго ли. Лева, нужно поставить в известность мать Тюкульмина.

– Понял, Александр Яковлевич.

– И еще. Выясни, кто вылетал на Кавказ двадцатого октября. Может, промелькнут знакомые имена.

– Сделаем, шеф.

– Тогда у меня все. Звони, если будет что-то новое.

Я достаю из дорожной сумки махровое полотенце и иду в ванную. Там, где нас нет, разворачиваются события. Первое, что приходит в голову, – Кормилин! Замдиректора фабрики мог использовать Моисеева в своих производственных аферах как неприметного «человека со стороны» в соответствии с его профессией.

Вообще, недостатка во всевозможных версиях мы не испытываем с самого начала. Версиях, основанных на предположениях, догадках, интуиции, но не подкрепленных главным – фактами и вещественными доказательствами. А партия меха – это вещдок, добротный, перспективный для дальнейшей разработки. Каким образом шкурки оказались в чемодане водителя такси? Кому они предназначались? Почему Моисеев оставил ценный груз на хранение у своей подруги?

Напротив меня на фоне блестящих плиток голубого кафеля – сорокалетний мужчина с налипшими на лоб мокрыми волосами. Лицо задумчиво-сосредоточенное и, наверное, в такой ситуации чуточку смешное. Кожа совершенно некстати успела обветриться за считанные часы на продуваемом семью ветрами кавказском курорте.

Время неумолимо сжимается под прессом дел. Раздвоиться, чтобы вести расследование в двух городах сразу?

– Ну, старина, – я с укоризной разглядываю в зеркале собственное отражение, – ты что же, начинаешь терять свое главное качество – чувство реальности?

Ладно, будем жить в ускоренном ритме. Полчаса на просушку и доведение до солидного лоска внешнего вида, затем совмещенные обед и ужин, еще одна прогулка по небезызвестному маршруту, вечерний сбор информации и обобщение всех накопившихся материалов.

Звонит Тихоньков и интересуется, где я собираюсь поужинать. Вопрос поставлен весьма своевременно. Предлагаю вместе посидеть в каком-нибудь ресторане на его усмотрение. Андрей выбирает «Бирюзу» и обещает зайти за мной минут через двадцать.

Неподалеку от моря стоят два здания, обособившись от остальных своей архитектурой. Балюстрада «Бирюзы» делает изящный полукруг вверх, с вызовом взирая деревянными резными узорами на грузноватый шлакоблочный параллелепипед санатория «Чайка». От переулка, из которого мы вынырнули, ресторан отделен фонтаном. Возле входа людно, стоит несколько машин с иногородними номерами.

– После торжественной части пришлось сбежать, – сообщает Андрей. – Там должна была выступать наша самодеятельность.

«Знаем мы нашу самодеятельность!» – мысленно я продолжаю за Тихонькова фразу.

– А чем тебе импонирует именно «Бирюза»?

– Хорошая кухня, любопытная публика. Есть и другие нюансы. – Андрей хитро поглядывает на меня. – Кроме того – кратчайший путь к месту гибели Тюкульмина. Парень ведь был здорово пьян, а на машине к скалам не подъедешь, нужно топать пешком.

Вот так. Просто и логично.

Заходим в холл. Швейцар, равнодушно глядя сквозь нас, утверждает, что нет ни одного свободного столика.

– Ну, два-три места при желании всегда найдутся, – миролюбиво говорит Андрей и смотрит на старика в синей униформе насмешливым взглядом.

От этого взгляда швейцар почему-то переходит на крик. По внутренней лестнице быстро спускается метрдотель и спрашивает, в чем дело. Тихоньков продолжает усмехаться.

Из зала выходит красивая смуглая девушка в сиреневом вечернем платье, шепчет несколько слов метрдотелю, после чего нас незамедлительно пропускают. Заметив мое удивление, Андрей поясняет:

– Разрешите представить: наш сотрудник Марина Синельникова. Прошу любить и жаловать.

– Очень приятно, – киваю я.

– Андрей мне рассказывал о вас. – Голос у Марины низкий, грудной, гармонично сочетается с ее внешностью.

«Когда он только успел? – оторопело думаю я. – Стоп, неужели Синельникова – одна из тех «смышленых ребят», о которых я просил Тихонькова?»

Мы присаживаемся за дальний боковой столик – такой я и сам, пожалуй, выбрал бы – даже декоративные колонны не мешают обзору помещения. Довольно быстро появляется официантка, и мы делаем заказ средней руки – без осетрины и куропаток.

– Сегодняшняя смена работала и двадцатого октября, – говорит Марина, подтверждая мою догадку. – Я показала официанткам фотографию погибшего и, знаете, одна вроде опознала его.

«Умница! – я уважительно смотрю на Марину. – Сколько же труда стоит за этой скромно произнесенной фразой? Так вот на какие «нюансы» намекал следователь!».

– Которая?

– Вон та, светленькая. Понимаете, точно она не уверена, прошло столько времени, но говорит, что похож.

– Тюкульмин сидел один?

– Нет. В тот вечер она обслуживала пять столов в центре зала и все места были заняты. Для какой-то компании еще пришлось подставлять два стула.

– Но он мог находиться за одним столиком с незнакомыми людьми.

– Вряд ли. Официантка вспомнила, что за ужин рассчитывался другой мужчина. С какой стати он стал бы платить за незнакомого человека?

– Резонно. А того, другого мужчину она случайно не запомнила?

– Очень смутно. Темноволосый, плечистый, в кожаном пиджаке. Шутил все время.

– Выходит, Тюкульмин, скорее всего, побывал здесь за несколько часов до гибели, – мрачно резюмирую я. – Вместе с каким-то широкоплечим шутником. Эх, взглянуть бы одним глазком на этого шутника.