Чтение онлайн

– До завтра. Утром я тебе сообщу.

– Буду ждать с нетерпением.

Мислав поклонился брату и быстро направился к выходу с твердым решением оказать эту услугу Кею и после этого сократить с ним общение до минимума. Князю Миславу Бреговичу претило общаться с человеком, даже если это двоюродный брат, который способен на такую подлость, как предать огласке тайну своего друга и брата, тайну, способную сломать ему жизнь.

Звезда Сверкающая только вышла из-за горизонта, освещая все вокруг в чудный золотистый цвет, когда звонок коммуникатора поднял Кея Смоленина с постели.

– Дядя Ратмир, – голос Мислава Бреговича звучал несколько устало, – подписал состав трибунала для суда над капитаном Таносом в составе адмирала Сатанаса, капитанов Альгиона и Сканта. Слушанье дела состоится завтра в полдень.

– Мислав, я твой должник! – радостно вскричал Кей Смоленин.

– Я пошел спать, – усталым голосом ответил Мислав Брегович и отключился.

Кей Смоленин, радостно потирая руки, направился к бару с выпивкой.

IX

Время завалило за полдень, когда рядом с Кеем Смолениным, в одиночестве скучавшем в кресле, зазвонил коммуникатор. Граф скосил глаза на определитель. Кода звонившего не было. Чтобы определитель его, специально устроенного коммуникатора, не мог определить код звонившего – это была новость. Кей Смоленин включил коммуникатор.

– Граф Кей Смоленин? – спросил, хорошо поставленным голосом уверенного в себе человека, звонивший.

– Это я!

– Вас беспокоит капитан Вальпон, военная контрразведка. Вам известно, где сейчас находится ваша супруга, графиня Красава Смоленина?

– Она погибла на Леверинге! – голос графа мгновенно приобрел, присущие случаю, трагические нотки.

– Ошибаетесь, граф. В данный момент она находится в Червоном, в доме своей матери Алтены Смелы.

– Как!? Она живая!? – вскричал, вскакивая на ноги, Кей.

– Да! – Вальпон отключился.

– Капитан! Капитан! – граф обратил внимание, что его собеседник отключился.

– Красава! Красава жива! – Кей Смоленин кинулся в гардеробную одеваться. – Он должен немедленно увидеть ее! Увидеть и объясниться! Она поймет его! Она обязана понять его! А Раст? Эх, не успел спросить капитана о сыне! Тогда… Стоп! А почему Красава у матери, а не здесь, дома? Ха!.. Она, наверное, не знает, что он жив. Считает погибшим. Естественно, что первым делом отправилась к матери оплакивать потерю. Ах, какое счастье, что Красава жива. Жива его единственная и любимая!

Спустя час, граф Кей Смоленин стучал в двери двухэтажного особняка знаменитого исследователя и героя империи покойного капитана Смелы. В руках он держал роскошный букет красных цветов.

Вопреки традиции, дверь отворила не служанка, а сама хозяйка дома.

Алтена Смела в свои пятьдесят оставалась необычайно хорошенькой, почти такой же, когда ее юной девушкой заприметил начинающий астронавт бесстрашный и гордый Мирослав Смела. Алтена сразу же влюбилась в юношу из прославленной семьи, и не колеблясь, вышла за него замуж, едва он посватался. И хотя жизнь проходила ее нелегко: ей случалось годами не видеть мужа, – она продолжала любить Мирослава всем сердцем и гордиться его подвигами. С честью и достоинством нести имя знаменитой семьи бесстрашных и гордых звёздопроходцев и воинов, в которую ее приняли. Именно поэтому, увидев через глазок сканирующего прибора кто пожаловал в дом, Алтена спустилась вниз, отослала прочь девушку служанку и лично открыла дверь непрошенному гостю.

– Мне сказали, что Красава жива и у вас! – с порога начал граф, слегка обескураженный тем, что прекрасно относившаяся к нему теща, на этот раз, не склонна пускать его в дом.

– И что? – надменным тоном спросила Алтена, с холодным презрением глядя на зятя.

– Красава моя жена. Я хочу видеть ее. Говорить с ней! – граф начал нервничать.

– Ваша жена, как и ваш сын, были трусливо брошены на Леверинге мужем и отцом, который оставил их на растерзание рилам, спасая свою шкуру! Там их и ищите! – отрезала Алтена и попыталась закрыть дверь.

Но Кей Смоленин успел упереться в дверь рукой и не позволил ее закрыть.

– Вас не правильно информировали.

– Меня информировали те, кто видел, как вы бежали из Орвина, как вы садились на «Гончую Целесты», как вы вели себя на транспорте. Это ж как надо было перетрусить, чтобы не увидеть собственную жену и сына, которые летели на «Гончей Целесты» в одном трюме с вами. Вы что, верите, что после подобного Красава захочет говорить с вами?

Лицо Кея Смоленина пошло пятнами. Он выронил на мостовую букет и упавшим голосом спросил.

– Могу я увидеть хотя бы Раста?

– Мой внук, – голос Алтены зазвенел от гордости, – отважный и гордый мальчик, с бесстрашием воина шесть часов отбивал атаки рилов с группой солдат и храбрых граждан империи. Защищая свою мать, отдыхающих и горожан Орвина, он лично застрелил девятерых рилов. И это в то время, когда вы граф, трусливо расталкивая детей и беременных женщин, пытались первым сесть в транспорт «Гончая Целесты», чтобы спастись. Моему внуку стыдно, что вы его отец. И для вашей же безопасности я не советую вам видеться с ним. Он убьет вас за вашу трусость и рука его не дрогнет! А теперь вон! Вон от порога дома храбрецов и героев! Дома, в котором вас принимали по чистому недоразумению!

Алтена Смела с силой захлопнула дверь перед носом графа Кея Смоленина.

Сокрушенный и раздавленный услышанным, граф отшатнулся.

– Так они живы и… все знают. Все знают… Он потерял их…

Кей Смоленин слишком хорошо знал супругу и сына, чтобы не понимать, что сцену при посадке в «Гончую Целесты» и его перепалку в трюме со старшиной, а потом с Таносом, они ему никогда не простят.

– За Орвин еще как-то можно было оправдаться… Но за «Гончую Целесты» никак!.. Как же они уцелели?.. Он был уверен в их гибели… И что же теперь ему делать?.. Они же опозорят его на весь Червоный!.. Красава, после случившегося, наверняка, подаст на развод и заберет сына. Раст также молчать не будет… Позор!.. Это же сколько друзей отвернется от него… Сколько родственников… Лучше б они погибли в Орвине! Надо ж было им спастись!.. И какой выход?.. Есть выход! Надо распустить слух, что после Леверинга, от пережитого, Красава серьезно психически больна, да и с сыном не всё благополучно. Он возомнил, что лично убил девятерых рилов. Двенадцатилетний мальчик и девять профессиональных солдат рилов… Ну, не смешно… Если он не ошибается, среди отдыхающих с ними в Орвине, никого из Червоного не было…

Граф сел в свою машину и махнул водителю, чтобы тот вез его домой. Сам же продолжал размышлять.

– … Свидетелей, что было в Орвине на самом деле, в Червоном нет. При грамотно распространенных слухах, все поверят, что потрясения на Леверинге сказались на психике Красавы и Раста, и что им требуется лечение. Он же, через знакомых и друзей, начнет добиваться разрешения отправить жену на лечение в закрытую лечебницу, а сына – в специнтернат для детей, пострадавших от жестокостей войны. Сам же изобразит убитого горем мужа и отца. Попытки же Красавы развестись с ним, выдаст за проявление болезни. На болезнь спишет и нежелание Раста видеться с ним. Может сработать… Главное, выкрутиться… И остаться чистым в глазах общества… Что делать с Красавой после лечения, он подумает… Хотя, если поговорить с нужными людьми, чтобы ей промыли мозги и впечатали нужный образ?.. А что! Он может еще вернуть ее! Как ни крути, а она его возбуждает! Он жаждет ее. Он хочет, чтобы она была его и только его. Она и только она! С Растом тоже разберемся. А вот что делать с Алтеной? Жена героя империи!?… Ладно, он решит эту задачу позже. Сейчас, главное, не откладывая, пустить слух о болезни Красавы и Раста. С кого начнем? Кому из друзей или родичей надо сообщить о великой радости: жена и сын все-таки спаслись с Леверинга, – и о великом горе: от пережитого они серьезно больны. Кому? От кого эту новость тотчас узнает весь город?.. А что, если нанести визит тёте Надежде? Эта не удержится. Уже к вечеру все знатные дамы Червоного будут знать о болезни Красавы и Раста, а к утру узнают и их мужья.