Чтение онлайн

Чуткий Кайлеан Георгиевич сразу же уловил подтекст и немедленно сдал назад.

— И всё же мы вместе. Не смотря ни на что.

— Да, вместе не смотря ни на что. На этот вечер. И не надо злиться… нельзя контролировать всё на свете. Особенно женские наряды.

По его лицу пробежала тень. Видно было, как сильно ему хочется контролировать всё на свете.

— И всё равно платье должно было быть другим.

При виде такого упрямства я вспылила и ощутила, что мне глубоко безразлично, что там у некоторых на голове — корона или кепка, и пора применять тяжёлую артиллерию. Я на несколько секунд приподняла подол, вытянула ногу и продемонстрировала всемирному контролёру подвязку с золотым маком.

— Ну как можно было одеть это с тем платьем, сам посуди?! Пришлось поменять имидж.

Адекватным ответом на это бредовое заявление мог быть только такой же бред. Но Кайлеан Георгиевич не был искушён в искусстве театра абсурда. Он только молча вытаращился на меня и явно не находил подходящих слов. Зато его глаза с загоревшимися углями сказали обо всём.

— Данимира, — хрипло вымолвил Кайлеан, — если ты ещё раз так сделаешь, ни на какой бал мы не пойдём. А пойдём мы вон туда, — он указал в сторону спальни, — и я точно знаю, что не пожалею о замене. Ты, кстати, тоже.

Тут сердце моё ёкнуло. Я попятилась и послала ему стоп-сигнал, дунув на воображаемую спичку.

— По-моему, это бал в твою честь. Как ты себе представляешь…

— Я очень хорошо себе всё представляю, — зловеще сказал Кайлеан. — А вот ты, видимо, нет. Немедленно иди сюда и бери меня за руку, отправляемся на бал сейчас же. Пока я не передумал.

— Я боюсь. Я к тебе подойду, а ты вообразишь бог знает что…

— Боится она! А платье задирать не боялась!

Он говорил раздражённо, но огни в зрачках пригасил. Я осмелела.

— И пообещай, что не будешь пилить Элломиану.

— Хорошо, вопрос закрыт, обещаю. Иди сюда.

Получив желаемый результат, я нежно улыбнулась Кайлеану, порхнула к нему и взяла под руку.

— И вовсе незачем было так кричать и топать ногами. Сказал бы сразу, что я чудесно выгляжу. Но я тебя прощаю. Это у тебя нервное, от осознания моей красоты.

Он мрачно покосился и шутку не поддержал. Через секунду мы перенеслись под открытое небо, в тёмный вечерний сад, в начало длинной аллеи, по обеим сторонам которой на равных расстояниях друг от друга стояли котлы с пылающей в них смолой. Двойная череда огней уходила, казалось, к горизонту, туда, где высилась чёрная громада замка Карагиллейнов.

— Мы пойдём на бал отсюда? — Я поёжилась, глядя вдаль. — Может, вызовем тыкву?

Кайлеан оставался серьёзным.

— Это Аллея королей, мистический путь. Его надо пройти, так принято. Не бойся, расстояние здесь величина незначительная. Думай о чём-нибудь важном, не суетном… это тоже часть ритуала.

Думать о чём-нибудь важном в бальном платье и одинокой подвязке для чулка? Когда у тебя не просто глаза, а «смоки айс», и на губах голливудская помада «алый атлас»? Я украдкой провела пальцами по очертаниям цветка на бедре… Предложение показалось мне трудновыполнимым. Нелёгкая всё-таки жизнь у этих Карагиллейнов… ритуалы, тайны, мистические пути к танцполу… Лично меня вполне бы удовлетворил скромный выход из лимузина и двухминутное шествие по красной дорожке. Да что там! На королевский бал я была согласна попасть даже через тот задний хозяйственный двор, который уже видела раньше.

Я вновь посмотрела вдаль.

Далеко впереди — прямо над замком — переливалось скопление радужных водоворотов, образовывая в тёмном небе обширную световую прогалину. Надо полагать, ради празднества были задействованы нешуточные магические резервы.

— Ну что ж… принято так принято… веди меня, Вергилий.

…Мелкий гравий отчётливо хрустел под ногами, будто мы шли по обычной парковой аллее, будто и не пылали по обочинам злые адские огни. Но в неверном свете деревья и кусты по сторонам казались стенами, за которыми притаились фантастические ночные твари — в глубине зарослей загадочно шелестело.

Вначале я действительно старалась думать о несуетном, трудно представить что-либо менее суетное, чем великолепные Дантовы строки: «Земную жизнь пройдя до половины, я очутился в сумрачном лесу». Вскоре (поскольку половина земной жизни, по правде говоря, казалась мне чем-то весьма отдалённым) мысли плавно переместились в другую область, тоже важную, но, как я догадывалась, более суетную.

…Он сказал, что я не пожалею, глядя на дверь спальни. Таким уверенным тоном. Ещё бы! Бассейн с лавой раньше был пересохшим. Очевидно, на балу будет немало тех, кто вселил в Его Высочество такую уверенность. Скорей всего, это будут кареглазые брюнетки или шатенки… королева, вроде бы, намекала, что я не во вкусе её сына. Все они, конечно же, вне зависимости от цвета волос, окажутся сёстрами Золушки — глупыми, заносчивыми, вульгарными… в глубине души я знала, что это неправда. Кайлеан был солью Эрмитанской земли, он мог выбирать лучших из лучших. Мне внезапно вспомнилась Ксюша, Ксения Михайловская. Роскошная, бесконечно уверенная в себе красавица… опытная и раскованная в постельных утехах… Вероятно, именно такие девушки во вкусе Кайлеана. А я… окажись мы там, за дверью, на которую он смотрел столь жадно… что я смогла бы ему дать, кроме кратковременного всплеска энергии, своей потерянной девственности? Тут мои мысли приняли ещё более суетный оборот. Интересно, его пентаграмма жжётся? Если погладить по голой груди, прочертить пальцем по красным линиям?..

Я вдруг стала остро ощущать своим плечом литое плечо Кайлеана.

…А татуировка «Драконы навсегда»? Можно ли почувствовать что-то особенное, если прикоснуться к его голой…

Тут Кайлеан с недоумённым видом потёр грудь, потом завёл руку назад и потёр поясницу. И посмотрел на меня.

— О чём ты сейчас думаешь, Данимира? — с неясным сомнением спросил он.

— Земную жизнь пройдя до половины, я очутился в сумрачном лесу! — отрапортовала я, глядя честными глазами. — Утратив правый путь во тьме долины! Каков он был, о, как произнесу! Тот дикий лес, дремучий и грозящий! Чей давний ужас в памяти несу!..

— Стоп-стоп-стоп! — Кайлеан поднял руки. — Э-э-э… я, конечно, просил быть посерьёзней, но не настолько. Про ужасы, пожалуй, не стоит. Вообще, что-то твоя поэзия на меня странно действует… — И он снова рассеянно потёр поясницу. — У меня от неё мурашки в странных местах.

— Ничего удивительного, поэзия на всех странно действует, — охотно пустилась я в объяснения. — Кроме тех, на кого она вообще не действует. — Я собралась развить эту глубокую мысль ещё глубже, чтобы избавиться от суетного настроения. — Хотя, может быть, на этих последних поэзия может подействовать сильнее всего, вот потому они так сопротивляются её силе…

Тут я потеряла нить рассуждений, потому что гравий заволокло белесым туманом, ног коснулся холод, а слева возникли круглые пьедесталы, чередовавшиеся с котлами со смолой. На пьедесталах высились статуи мужчин и женщин в коронах. Все они, безусловно, были изваяны из камня, однако отсветы пламени рисовали на их лицах подобие жизни… возможно, в буквальном смысле, потому что при нашем приближении статуи медленно, с затруднением, но всё же повернули головы, обратив слепые глазницы в нашу сторону.