Толераниум
Шрифт:
Бергауз хитро улыбнулся, оценив юмор, Лаура, давясь от смеха, утопила лицо в салфетке. Миша улыбнулся, отдав должное Софочке, которая, как обычно, виртуозно вертела словами, составляя из них бьющие в цель предложения.
– Ты права, Софа, – вступила Лаура, поборов приступ смеха. – Статус тебе необходим.
– За статусом дело не станет, – пробормотал Бергауз. – Вы ведь знаете, что наши сердца уже давно помолвлены.
Он потянулся за газетой и вдруг посерьезнел.
– Интересная история, – сообщил Аркадий Моисеевич, не отрываясь от «Венецкого вестника». – Кто-то въехал в Игнатьевский особняк! Я был уверен, что из него хотят сделать музей. Для проживания у этого места не слишком приятная репутация. Когда-то там даже был архив НКВД. Наверное, наследники нашлись… Хотя я читал, что их всех перестреляли именно для того, чтобы разместить архив.
Лаура добавила:
– Не знаю насчет архива, слышала только, что там потрясающий сад, в котором растет то, что в нашей полосе не может выжить ни при каких обстоятельствах. Я-то знаю, экзотикой в городе занимается только моя компания. Последний заказ был… – Лаура задумалась и хмыкнула: – …Пару лет назад. И то после изучения сметы клиент спешно поменял калифорнийские ирисы на венецкие маргаритки.
– Ты про Баринова? – спросила Софочка.
Лаура с улыбкой кивнула.
– Про него, Софа, про него…
Миша поднялся из-за стола, сославшись на занятость, торопливо чмокнул маму и Лауру, похлопал Бергауза по плечу и ушел к себе. Лаура проводила племянника долгим взглядом. Действительно ли на Мишином лице промелькнуло это странное выражение, или ей показалось… Какая-то противная мелкая заноза засвербила в голове, как бывает, когда вроде все хорошо, а беспричинный вредный осадок где-то в душе заставляет думать и анализировать свое состояние, мысленно проигрывать ситуацию вновь и вновь… Лаура и хотела бы ошибиться, но слишком хорошо она знала Мишу. Не могло же упоминание о Баринове вызвать такую реакцию…
Игорь Баринов был известной персоной в городе. Он познакомился с Лаурой по телефону, когда она, засидевшись в своем бюро ландшафтного дизайна, решила поставить на место настырного абонента, который не реагировал на вежливый голос автоответчика и вновь набирал номер бюро.
Лаура привыкла к новому контингенту заказчиков – современные землевладельцы считали, что звание столбового дворянина автоматически приклеивается после обустройства на участке сада с фонтаном, ажурной беседки и покупки шелкового халата. Лаура терпеливо беседовала с клиентами и в результате обрела собеседников, которые одолевали звонками в неурочные часы. Ее терпение лопнуло, когда рабочий телефон в пятый раз зазвонил почти в полночь.
– Круглосуточное обслуживание растений, – отчеканила она в трубку.
После небольшого замешательства в ответ прозвучал смущенный раскатистый смешок.
Бодрый молодой голос стал приятным дополнением к объемному заказу, который собирался сделать Игорь Баринов. После первой рабочей встречи Лаура почувствовала, что Баринов заинтересовался не только ландшафтом. Воспитанный, обходительный, аккуратный, с открытой улыбкой и, как выяснилось, холостой мужчина лет сорока пяти уже через десять минут общения показался давним знакомым. Под предлогом производственной необходимости заказчик и исполнитель стали встречаться почти каждый день. Игорь неизменно встречал Лауру возгласом:
– Вот кого я рад видеть!
Это восклицание щекотало самолюбие ландшафтного дизайнера. О как! Именно ее он рад видеть, а всех прочих, стало быть, не очень! Непроизвольно Лаура анализировала, как они смотрятся вместе, и приходила к выводу, что они были бы очень красивой парой! Когда Лаура работала на участке, Баринов усаживался на балконе и потягивал травяной чаек из узбекской пиалы. А Лаура чувствовала, как ее спортивный костюм в определенных местах начинает дымиться от взглядов Баринова. Первое приглашение на чай перешло в регулярную чайную церемонию, каждая из которых служила для Лауры поводом лучше узнать заказчика и убедиться в том, что Баринов не помешает ей жить собственной жизнью.
Баринов не мешал. Каждый раз, провожая Лауру до ворот, Баринов срывал веточку сирени или акации и с улыбкой протягивал гостье. Эти простые ритуалы постепенно стали привычной и приятной частью жизни Лауры. Она одобряла его рачительность, с пониманием относилась к нежеланию тратить лишние деньги, сочувствовала по поводу сложного бракоразводного спора и благосклонно принимала ухаживания. Легкий флирт ей бы не помешал…
Немного смущало отсутствие посягательств на физическую близость, но объяснение пришло само собой, когда Игорь пригласил ее поехать с ночевкой в санаторий-профилакторий. «Ну вот, – подумала она. – Все идет по плану…»
Конечно, Лаура предпочла бы бирюзовое волнистое побережье далеких островов, маленькое бунгало под жирными раскидистыми пальмами, купание с дельфинами, лунную дорожку в океане… Но это никуда не денется, надо с чего-то начинать, санаторий – тоже романтика. С милым рай и в шалаше…
Про шалаш она почти угадала. Санаторий был не шикарным и даже не хорошим. Он был похож на обыкновенную больницу советских времен с диетическим питанием по номерам столов. Администратор – утонувшая в собственном жире тетка неопределенного возраста – допрашивала Лауру громко и беспощадно:
– Возраст!
– Сорок два, – прошептала Лаура.
– Чего? – заорала жиробасина.
– Сорок два, – чуть громче повторила клиентка.
– Сорок два!!! – возвестила администраторша во всю мощь, чтобы все узнали, что молодящаяся худосочная фифа на самом деле старше большинства присутствующих дам. Баринов рассматривал дешевые листовки на стойке.
– Вес!!! – гаркнула бабища.
– Что? – почти не открывая рта, переспросила Лаура.
– Вес какой? Вот что! – Толстуха победоносно оглядела фойе.
– Пятьдесят восемь двести, – честно ответила Лаура.
Администраторша скривила рот на одну сторону, и одновременно покачала сальной головой с железобетонной укладкой. Затем она смачно проштамповала направление: 3200 калорий в день, чуть подумав, взяла огрызок карандаша и с сильным нажимом дописала: «Поменьше гулять».
– Хватит модничать! Пора подумать о здоровье! Анорексия на подходе! – Похоже, администраторша сменила гнев на милость, возымев надежду, что Лауру можно спасти от голодной смерти.