Чтение онлайн

Тем, что диктатура буржуазии есть господство меньшинства над большинством, осуществимое лишь путем насилия над большинством, требующее гражданской войны против большинства. Между тем как диктатура пролетариата и революционного крестьянства, как господство большинства над меньшинством, вполне может обойтись без гражданской войны. Но из этого следует, что политикой “нового” правительства станет политика спровоцирования неудачных частичных выступлений, с тем чтобы, натравив солдат на рабочих, или фронт на тыл, затопить в крови мощь революции.

Тем еще, что диктатура буржуазии есть диктатура тайная, скрытая, закулисная, нуждающаяся в том или ином благовидном прикрытии для обмана масс. Между тем как диктатура пролетариата и революционного крестьянства есть диктатура открытая, диктатура масс, не нуждающаяся в обмане во внутренних делах и в тайной дипломатии во внешних. Но из этого следует, что самые важные вопросы жизни страны, как, например, вопрос о войне и мире, постараются разрешить наши буржуазные диктаторы за спиной масс и без масс, путем заговора против масс.

Об этом ясно говорят первые же шаги правительства Керенского — Коновалова. Судите сами. Самые ответственные посты по внешней политике переданы в руки кадетско-корниловских столпов. Терещенко — министр иностранных дел, Набоков — посол в Лондоне, Маклаков — посол в Париже, Ефремов — посол в Берне, где собирается теперь международная конференция (предварительная!) мира. И эти люди, оторванные от масс, открытые враги масс, будут решать вопросы войны и мира, связанные с жизнью миллионов солдат!

Или еще: по сообщению газет “сегодня выезжают в Ставку Керенский, Терещенко, Верховский, Вердеревский”, где, “кроме обсуждения общего положения на фронте с участием Терещенко, произойдет также совещание военных агентов иностранных держав, состоящих при Ставке” (“Биржевка”, веч.)… Все это — в ожидании союзнической конференции, куда, в качестве Санчо-Панса господина Терещенко, берут и небезызвестного Церетели. О чем могут шушукаться эти преданные делу империализма люди, как не об интересах империалистов, отечественных и союзных, и к чему, собственно, могут свестись их закулисные переговоры о мире и войне, как не к заговору против интересов народа?

Сомнения невозможны. Правительство Керенского — Коновалова есть правительство диктатуры империалистической буржуазии. Провокация гражданской войны — такова его внутренняя политика. Закулисное решение вопросов войны и мира — такова его внешняя политика. Утверждение господства меньшинства над большинством российского населения — такова его цель.

Задача пролетариата, как вождя русской революции, сорвать маску с этого правительства и показать массам его настоящее контрреволюционное лицо. Задача пролетариата — сплотить вокруг себя широкие слои солдат и крестьянства и удержать их от преждевременных выступлений. Задача пролетариата — сомкнуть ряды и неустанно готовиться к грядущим битвам. Столичные рабочие и солдаты уже сделали первый шаг, выразив недоверие правительству Керенского — Коновалова и призвав массы “к сплочению своих рядов вокруг своих Советов, воздерживаясь от частичных выступлений” (см. резолюцию Петроградского Совета [83] ).

Слово теперь за провинцией.

“Рабочий Путь” № 21, 27 сентября 1917 г.

Передовая

Грандиозно задуманная и великолепно организованная железнодорожная забастовка [84] приходит, по-видимому, к концу. Победа остается за железнодорожниками, ибо ясно само собой, что игрушечная коалиция корниловско-оборонческого лагеря не в силах устоять против мощного напора всей демократии страны. Теперь ясно для всех, что забастовка была “вызвана” не злой волей железнодорожников, а антиреволюционной политикой директории. Теперь ясно для всех, что забастовка была навязана стране не железнодорожными Комитетами, а контрреволюционными угрозами со стороны Керенского — Никитина. Теперь ясно для всех, что срыв этой забастовки означал бы вероятную милитаризацию железных дорог и… укрепление власти империалистической буржуазии. Железнодорожники правы, отвечая на недостойную клевету со стороны Керенского — Никитина убийственным обвинением:

Все это, повторяем, ясно и общеизвестно.

Между тем, есть на свете, оказывается, люди, называющие себя демократами, которые находят позволительным в эту тяжелую минуту бросить камень в железнодорожников, не понимая или не желая понять, что этим они льют воду на мельницу людоедов из “Речи” и “Нового Времени”.

Мы говорим о редакции меньшевистской “Рабочей Газеты”.

Обвиняя руководителей забастовки в том, что они “пошли навстречу стихии”, объявив забастовку, газета угрожающе заявляет:

Невероятно, но факт: захудалая газета без демократии считает себя вправе делать угрозы по адресу подлинной демократии, железнодорожных тружеников.

“Демократия не простит”… Но от имени какой демократии говорите вы, гг. из “Рабочей Газеты”?

Не от имени ли той демократии Советов, которая ушла от вас и волю которой подделали вы на совещании?

Но кто дал вам право говорить от имени этой демократии?

Или, может быть, вы изволите говорить от имени Церетели и Дана, Либера и прочих фальсификаторов, подделавших волю Советов на совещании и предавших само совещание на “переговорах” в Зимнем дворце?

Но кто дал вам право отождествлять этих предателей демократии с “демократией всей страны”?

Поймете ли вы когда-нибудь, что пути “Рабочей Газеты” и “демократии всей страны” разошлись бесповоротно? Жалкие банкроты демократизма…

Недавно еще писали мы, что в основном вопросе о борьбе правительства с Советами у партии соц. — революционеров не оказалось одного общего решения. В то время, как правое крыло эсеров призывало к разгрому “анархических” Советов (вспомните Ташкент!), организуя карательные экспедиции, а левое крыло поддерживало Советы, — черновский центр, охваченный гамлетовскими сомнениями, не имел своего мнения, предпочитая соблюдать “нейтралитет”. Правда, потом центр “нашел себя”, отозвав из Ташкентского Совета членов эсеровской партии и поддержав тем самым политику карательных экспедиций. Но кому теперь не известно, что отзыв этот лишь демонстрировал позор партии эсеров, ибо эсеры не ушли из Ташкентского Совета, а “контрреволюционность выступлений” оказалась не на стороне Совета, а на стороне правительства Керенского и его приспешников?..