Чтение онлайн

Мард задумался и повеселел.

— Клянусь, я сделаю это!

Мард грешил на себя. Проницательный Кир умел разбираться в людях и смело выдвинул Марда на очень ответственную должность начальника "око и ухо". Имея в подчинении целую армию наушников, осведомителей, шпионов, лазутчиков, Мард сосредоточил в своих руках огромную власть и мог погубить самого влиятельного вельможу или бесстрашного военачальника. Но, беззаветно преданный Киру, он служил не за страх, а за совесть.

Давно миновали те времена, когда Кир, царь маленькой Персии, считался лишь первым среди знатных персов, был скромен, делил вместе опасности и лишения, запросто садился за один дастархан со своими товарищами по оружию. Теперь он был владыкой мира, божеством, и бывшие соратники великого царя превратились в придворных. Ниже гнулись спины, подобострастней становились взгляды и льстивее языки. Единицы осмеливались говорить Киру правду, и среди них был Мард. А это становилось далеко не безопасным. Но Кир знал, что Мард готов ради него, не дрогнув, пойти на смерть, и не раз доказывал это. И поэтому Мард пользовался безграничным доверием своего повелителя и многое ему дозволялось.

Лучшего начальника тайной службы Ахеменидов трудно было себе представить. Мард виртуозно обводил вокруг пальца лазутчков врага, разгадывал самые коварные замыслы недругов Кира, обладал изумительной способностью видеть невидимое и слышать неслышимое. Именно ему поручались самые ответственные, опасные и щекотливые задания, и красивый, изворотливый, красноречивый, остроумный и смелый Мард с блеском выполнял их.

Занозой сидела тревога в сердце Кира, и причиной ее был отряд Рустама, который сражался в составе десяти тысяч "бессмертных". Кир видел его в сраженьях. В том, что Рустаму как воину не было равных, Кир не сомневался. Этот богатырь, словно сын бога войны, был рожден для битв. Но один, даже такой, как Рустам, войну с победоносной, закаленной и спаянной железной дисциплиной персидской армией не выиграет. Но если саки подобны тем, которых он видел в бою, и под стать своему вождю, то тут задумаешься. Кир саков Рустама ставил выше других воинов, а другими-то были "бессмертные", составлявшие гвардию, цвет его воинства, лучшие из лучших! Предчувствуя неизбежность столкновения с кочевниками, Кир полководец и воин, внимательно следил за саками, служившими в его войсках. Его опытный взгляд отметил -ряд особенностей воинов-кочевников. Поражала их неприхотливость — они могли находиться без воды и пищи столько времени, сколько не выдержал бы ни один другой воин. Терпеливые, суровые, отважные, сильные, ловкие — они были идеалом воина в глазах Кира. Куда бы их не посылали, они шли без ропота и трепета. А ведь, как заметил Кир, Угбару, под командованием которого они находились, посылал саков в самые опасные и жаркие места сражений, против во много раз превосходящих сил врага, заметил — и молчал. Мало того, сам послал две тысячи саков против стотысячного гарнизона Вавилона.

Да, Кир молчал, но не забыл. И теперь он колебался. Начать войну с Египтом, последним могучим государством, сохранившим независимость от Персии, имея за спиной беспокойных саков, неразумно, идти на воинственных массагетов, ничего о них не зная, опасно.

О массагетах говорили много, но знали мало. Сведения носили самый разноречивый характер. Были сплетались с небылицами, правда с ложью. А чтобы победить врага, надо знать его.

И самоуверенный Кир вместо излюбленного лобового удара предпочел обходной маневр. Вместо объявления войны заслал сватов.

Во время долгого путешествия к логову царицы кочевников Мард постоянно менял маршрут, двигаясь то зигзагообразно, то петляя, то поворачивая вспять, стремясь узнать как можно больше о загадочных массагетах. К его несказанному удивлению, воины почетного сопровождения послушно следовали за посольством, и лишь однажды остановились, как вкопанные, когда Мард со своей свитой пересек границу и углубился на территорию Хорезма. Но снова, как ни в чем не бывало, последовали за послом, когда он повернул в земли массагетов. И Мард понял, что это не конвой, а действительно почетная охрана, которой надлежало обеспечивать безопасность посольства, кров и питание, хотя это было и излишне в степи, где жители отличались радушием и широким гостеприимством. А в остальном персам была предоставлена полная свобода. Мард мог идти куда угодно и когда угодно, говорить с любым человеком и на любую тему.

Мард впервые встретился с подобным отношением к посольству. В тех странах, где Мард бывал, посол становился, по существу, почетным узником, и за ним1 устанавливался и гласный, и негласный надзор, докучливой опекой сопровождался каждый шаг, и везде ему старались пустить пыль в глаза и засорить уши ложью. Здесь же простодушные саки, чуждые лицемерия, охотно и откровенно отвечали на самые каверзные вопросы персидского посла.

Перед Мардом начала вырисовываться довольно ясная картина о жизни и быте кочевников. Ничего загадочного в массагетах не было.

Племенной союз маееагетов составляли двенадцать племен: апасиаки, тохары, аени, ятии, сякараваки, гузы, даи-да-хи, абии, комары, караты, аскатаги и аланы. Но последнее племя было ослаблено уходом большей части своих сородичей к савроматам. Это произошло еще при жизни отца нынешней царицы, а при Томирис ушли к тиграхаудам несколько родов племени асиев, но зато в союз вошло несколько родов многоценных и храбрых канпоев.

Во главе племени стоял вождь. Зачастую уже по наследст-эму праву, хотя еще в недавнем прошлом вождь избирал-[ общим собранием племени. И кажется, что, стремясь уре-4ть своеволье своих вождей, нынешняя правительница ановила старые обычаи. Племена подразделялись на ро-I, во главе которых стояли старейшины или батыры. Первые «рались за мудрость и опыт, вторые — за силу и мужество. Мард побывал в гостях у одного из батыров, главы рода лаков. С интересом он осматривал юрту — основное жи-це кочевников. Словоохотливый хозяин подробно разъяс-почетному гостю назначение этого сооружения. Легкая курная деревянная основа легко разбиралась, кошмы, посрывавшие юрты, быстро скатывались и перевозились на по-зках или верблюдах, и на новом месте жилье устанавлива-сь надежно и быстро. Толстая кошма предохраняла от «ей стужи, она же защищала от палящих лучей солнца, удивительное создание творческого гения народа-кочев-служило не только жилищем, но и показывало время, ся юрта длинными стойками была поделена на двенадцать звных частей, каждая из которых носила название созвез-а так как вход юрты располагался строго на юг, место "созвездий" было постоянным, и если луч солнца через нес отверстие падал на "'созвездие быка", то это означа-, что наступил полдень. Мард поинтересовался у радушного хозяина, почему одни оды выбирают главой старцев, а другие — храбрых воинов. «гй, грузный массагет, чтобы ответить, из вежливости ^орожно, даже не прожевав, проглотил огромный кусок мя-(любезно пояснил: — У нас есть сильные роды и роды послабее. Сильным и эгочисленным нужен ум, порядок, поэтому там во главе г опытные старейшины. Тем же родам, которые послабее, сила, вожак. Ведь мы деремся всю жизнь. То с соседя-*, то между собой — за скот, пастбища. Правда, на Великом вождей и старейшин всех племен, созванном еще по-»ым Спаргаписом, да будет его дух пребывать в вечном кенстве, было решено раз и навсегда определить границы вий племен, племенные советы отвели пастбища каждо-'роду, а роды — семьям. Но одно племя после джута слабеет, другое разрастается, гибнет одна семья, возвеличивается другая, постоянства нет, и драться приходится! "Тебе с таким пузом только и драться, что с жареным барашком",— подумал с иронией Мард, глядя на грузного сака.

Но тут же, словно опровергая мнение перса, толстяк ударом кулака разломил крупную, крепкую кость и начал шумно высасывать из нее мозг.

На охоте же, устроенной гостеприимным хозяином, сак совсем сразил Марда, ловко метнув тяжелую булаву прямо в голову мчавшейся во всю прыть лисицы.

Главное богатство массагетов — многотысячное поголовье скота — определяло и образ жизни — кочевой. Однако, вопреки мнению о саках, как о бродягах, беспрестанно кочующих с места на место, Мард обнаружил у них поселения. По рассказам он узнал, что самый большой и оживленный городок — стан царицы. Его населяли воины, гончары, литейщики, кузнецы, ткачи, торговцы. Дома и крепостные стены, сбитые из глины, под жарким солнцем приобретали каменную твердость.

Царица проводила в своем дворце наиболее суровые зимние и самые жаркие летние месяцы. Крепкие стены дворца защищали от снежной пурги, а солидная толщина позволяла сохранять прохладу в зной.

Помимо скотоводства, саки занимались охотой, рыболовством. Пограничные с Согдианой, Хорезмом и Маргианой племена знали и земледелие.

Нелепыми оказались слухи о том, что массагеты убивают своих стариков и, сварив их вместе с мясом жертвенных животных, поедают. Достаточно было увидеть, каким почетом и уважением окружены седобородые старцы, слово которых являлось законом для всех.

Вымыслом оказались и рассказы о том, что женщины у массагетов являются общим достоянием и мужчины пользуются ими сообща, вероятно, основанием для этих россказней послужил обычай, когда жена старшего брата, в случае его смерти, становилась женой следующего из братьев. Мард, привыкший к тому, что персы женятся на близких родственниках, а в царском роду даже на сестрах, как, например, Кам-биз и Атосса — дети Кира, не осудил саков. Напротив, усмотрел в этом гуманность и мудрость. Выделенная из семьи, одинокая женщина была обречена в борьбе с житейскими невзгодами суровой кочевой жизни. Чаще всего вдова уже достигала преклонного возраста и была лишена, всякой надежды обрести новую семью. А обычай левирата оставлял женщину и, что особенно важно, ее детей в привычной среде, под защитой и покровительством родственников мужа. Дети с рождения предусмотрительно усыновлялись самыми старшими в роду, остальные члены семьи, даже собственные родители, считались для них дядями и тетями. Многочисленность семьи играла большую роль в степной жизни. Такая семья, сплоченная патриархальными устоями, пользовалась весом и влиянием. Сильная семья могла обеспечить себе лучшее пастбище, увеличить поголовье скота, выставить большое число воинов, а значит, добыть больше трофеев в бесконечных войнах. Могла противостоять ударам судьбы там, где маломощные и малочисленные семейства или погибали, или же попадали в кабальную зависимость к зажиточным сородичам. Поэтому самым страшным наказанием для кочевника было изгнание из семьи, рода, племени.