Чтение онлайн

— Красивая рубашка.

— Спасибо. Подарок моей жены.

Эти слова всю ночь эхом отдавались в сознании Мэгги. Когда он их произносил, его голос звучал тяжело. Словно камни бросал. Словно предупреждал ее. Как будто она нуждалась в предупреждении.

Она вспыхивала при одном воспоминании о тех кратких мгновеньях в его объятиях в то утро — его губы, прижатые к ее губам, его язык, овладевающий ее ртом, словно имел на это полное право.

Забудь, приказала она себе. Но, к сожалению, исполнение приказов всегда давалось ей плохо — даже собственных. Не успев вовремя остановиться, она уже предавалась воспоминаниям о его сильных руках и длинных пальцах с квадратными ногтями, о лучиках у его глаз, о солнечных бликах, смягчавших резкие черты лица. И даже о терпком запахе его тела и сладком мятном вкусе губ.

Ты одержима похотью к женатому мужчине, вот до чего ты дошла, Мэри Маргарет Дункан!

Я не одержима! Если мужчина хорошо сложен, если мне иногда до боли хочется ласки рук, поцелуев и… и…

Мэгги вполголоса выругалась и отшвырнула подушку. Перевернувшись на живот, она сжала ладонь в кулак и вцепилась в него зубами. Она разведена. Это не значит, что она должна себя похоронить. Другие женщины в ее положении заводили романы. Но ее такая жизнь не устраивала. Мужчина, с которым она легла бы в постель, должен быть ей небезразличен, и, следовательно, временная связь исключается. Временная связь когда-то подходит к концу, и Мэгги снова останется при своем. Ее удел — одиночество и непокой.

Нет, снова подвергать себя подобным испытаниям она не согласна. Против этого восставал не только ее разум, но и чувства.

Ее охватили воспоминания о том вечере, когда она сообщила Карлайлу свою большую новость, — воспоминания столь ясные, словно все случилось только на прошлой неделе. Она уже летала как на крыльях, узнав накануне о том, что включена в список кандидатов на пост вице-президента, а теперь и вовсе не знала, куда деваться от радости. Она была изумлена, возбуждена, взбудоражена, словно уже держала счастье в своих руках. Они с Карлайлом давно решили отметить шампанским его вступление в партнерство, но она сочла, что ее новость требует праздника.

— Карр, я сегодня ушла с работы раньше, чтобы заскочить к гинекологу, — сказала она, наливая ему бокал, не успел он снять пальто и поставить кейс. И, не дожидаясь ответа, не в силах более молчать, выпалила:

— Дорогой, угадай, что мне сказали! У нас будет ребенок!

Карлайл поставил бокал, не пригубив, и устремил на нее пристальный взгляд суженных серых глаз.

— Я, наверное, не так понял. Будь добра, повтори, — сказал он.

Она, как последняя дура, потеряла голову от радости и не сразу поняла, что он воспринял новость иначе; чем она.

— Да нет же, Карр, ты все понял правильно. У меня не грипп, и это не усталость, не переутомление. Давление слегка повышено, но беспокоиться нечего. Я на втором месяце. Поэтому я была такая вялая в последнее время.

От недоверия он перешел к насмешкам, которые сменились холодной злостью.

— Я, кажется, ясно дал понять после свадьбы, что дети не входят в мои планы на ближайшее будущее.

— Ближайшее? Но ведь мы женаты уже…

— Никаких детей.

У Мэгги закружилась голова. Зря она выпила полбокала шампанского. Она была так взволнованна, так уверена, что Карлайл разделит ее радость.

— Но ведь ребенок уже есть, — прошептала она.

— Так избавься от него. Мы не можем позволить себе ребенка.

— Как «не можем»? А кто же тогда может? Ведь никто за нас этого не сделает.

Все попытки убедить Карлайла оказались тщетны. Так бывало и раньше. Мэгги волновалась все сильнее, что давало Карлайлу психологическое преимущество в споре. Он был квалифицированным юристом, и ей ли с ним тягаться.

Ссора закончилась приступом рвоты. Когда Мэгги вернулась из уборной, мужа не было. В первый раз он не ночевал дома. Он снимал комнату рядом с офисом на случай, если придется задержаться на работе. Лишь после развода она узнала о его женщинах. Но тогда это уже не имело значения.

Когда дошло до раздела имущества, он проявил « известное благородство, но во время совместной жизни они тратили все деньги, что зарабатывали вдвоем. Если не считать пакета облигаций, подаренных ей отцом к окончанию Уортона, у нее почти ничего не осталось. От роскошной квартиры, конечно, пришлось отказаться. Машину она сменила на марку поскромнее и переехала в крошечную квартирку, на оплату которой еле хватало денег. Тут подоспело назначение на должность вице-президента, но, принимая поздравления, искренние и не очень, она больше думала о врачах и клиниках, чем о новом офисе и обучении помощника.

И понеслось. Кривая рынка напоминала американские горки, клиенты словно с ума посходили и обрывали ей телефон с утра до позднего вечера. Утренние недомогания превращались в сущую пытку, пуговицы на юбках пришлось перешить, а пиджаки и вовсе не застегивались.

Для будущего ребенка она покупала розовое. Может быть, желтый цвет был бы разумнее, но что-то подсказывало ей, что будет девочка. Мэгги даже имя придумала. Спустя два месяца ажиотаж на рынке спал, и она отпраздновала это событие покупкой дорогого комплекта одежды для беременных, подходящей, по ее мнению, младшему вице-президенту крупной брокерской компании.

И вдруг начались кровотечения. Сначала акушер не придал этому особого значения, но они не прекращались, давление оставалось высоким, и он настоял на полном постельном режиме до самых родов.

О том, чтобы брать работу на дом, не могло быть и речи. Мать уговорила ее пожить у них, пока не родится ребенок, и запретила отцу любые упоминания о рынке. Все книги, радиопередачи и телепрограммы подвергались строжайшему контролю, и все, что касалось бизнеса, изымалось.

Ничего не помогло. Ребенка она потеряла, и жить было незачем. В этом году Мэрион Макгаффи Дункан Лесер пошла бы в школу, подумала Мэгги, и знакомая острая боль прожгла ее душу.

Сколько лет она не плакала! С тех пор, как вступила в мир практиков и прагматиков, мир, где нет места чувствам. Выпростав руку из-под одеяла, она нащупала на туалетном столике салфетки. И как получилось, что мысли о Сэме Кенеди сменились, мыслями о нерожденной дочке?

Мужчины. Мэгги шумно высморкалась и утерла слезы. Думая о Сэме, она вспомнила о красивом молодом адвокате, в которого влюбилась, едва окончив колледж.

По крайней мере Сэм не красавец. Это очко в его пользу. И все же лучше загрузить себя работой, пока он не наиграется в натуралиста-первопроходца и не уберется восвояси.