ТораДора
Шрифт:
– И он должен знать, что кто-то придёт и поможет ему, когда он плачет.
Почему-то последняя фраза была сказана словно про себя.
Никто не смог возразить Ами. Правильные до боли аргументы заставили всех замолчать. Хлоп!Ами хлопнула в ладоши, снова надев свою милую маску.
– Вот так. Слушайте все! Обеденный перерыв почти закончился, готовимся к следующему уроку! Времени мало, мы никогда не продвинемся вперёд, если будем заниматься только приятными вещами вроде школьного фестиваля. Так, Ното-кун, быстро доел бэнто. Харута-кун, утри слюни. Такасу-кун, ты арестован за своё лицо, немедленно отправляйся к пластическому хирургу.
– Ка-какое тебе дело?!
– ХА-ХА-ХА! – Ами неожиданно сменила позу и направилась прочь, злобно хохоча. Рюдзи лишь глядел на её удаляющуюся фигуру. Затем повернулся к Минори, ткнувшей его в плечо, не в силах сказать что-либо от неловкости после собственной лжи. Но…
– Такасу-кун… Нет, судья в сердце Такасу-куна, ты не хочешь сходить домой к Китамуре-куну после школы?
– А?…
Минори, столь неожиданно предложившая это, стояла перед Рюдзи и поигрывала прядью волос. Рюдзи не решился поднять голову…
– М-м-м… Я всё ещё беспокоюсь о нём. Даже если это ненадолго, я хочу его увидеть, хоть и не знаю, что случилось в школьном совете. Не хочешь сходить к нему вместе? А то неприлично слабой леди, вроде меня, в одиночку являться в дом к парню. По ситуации не думаю, что Ами согласится пойти со мной. Тайга, ты пойдёшь?
Тайга ещё до вопроса втиснулась между Рюдзи и Минори и крутила головой, глядя то на одну, то на другого. Она сначала ответила Минори: – Думаю, Китамуре-куну будет легче разговаривать, если народу будет меньше. – Но тут же повернулась и объяснила Рюдзи свои настоящие мотивы, – Хоть я действительно хочу пойти к Китамуре, гораздо важнее сохранить текущее положение дел. По правде говоря, я действительно надеюсь, что Китамура-кун уйдёт из школьного совета, так что… постарайся, чтобы всё так и продолжалось! Тупой пёс КОРО!
Рюдзи не мог поверить своему везению, что выпало такое счастье – пойти с Минори после школы. Хоть ощущение счастья несколько омрачалось осознанием сложности своей миссии. Он игнорировал эгоистичные пожелания Тайги и не думал, что Китамура послушается их только потому, что они пришли к нему домой. Он не понимал ход мыслей Китамуры, но и не верил объяснению Ами насчёт облома в романтических чувствах к председателю школьного совета.
Хоть причина и оставалась неизвестной, Китамура действительно стал правонарушителем. Можно было предположить, что что-то произошло в школьном совете или даже с самим председателем. Направляясь в дом Китамуры, Рюдзи надеялся найти какой-нибудь ключ к происходящему, хоть самый мелкий, который мог бы объяснить поступки его лучшего друга, чтобы удалось вернуть Китамуру в норму.
Начались послеобеденные уроки. Теперь выражение лица Рюдзи было донельзя свирепым, так что никто из учителей не осмеливался посмотреть ему в глаза. Шёл скучный урок классической литературы, с боязнью учителя сказать Рюдзи, чтобы тот не пялился в окно, и пустым местом старосты класса.
Глава 3
Рюдзи пристроил свою школьную сумку себе на ноги, стоя у школьных ворот. Он ждал Минори, которую перехватили юниорки из её софтбольной команды, когда они покидали школу. «Бай-бай!» «До завтра!» Перед Рюдзи распрощались и разошлись в разные стороны девушки-первогодки. Пугать их не стоило, поэтому Рюдзи специально опустил голову и не смотрел на них, стараясь, чтобы на лице не появилось выражение, словно он на них нацелился. Вместо этого он старательно смотрел на свои начищенные скрипучие ботинки.
Под вечерним небом…
– Извини, что тебе пришлось ждать! Пошли!
– М-м, хорошо.
Минори выскочила из ворот, яростно подбрасывая свою сумку. Рюдзи с беззаботным видом зашагал рядом. Он уже знал, что рядом с ней он сможет почувствовать замечательный аромат её волос, но на сердце у него лежал тяжёлый камень – «изменившийся Китамура». И всё же, когда до него донёсся знакомый аромат, его сердце неудержимо забилось. Кроме того, Рюдзи был хорошо воспитан, так что он не думал о всяких странных вещах во время своей первой прогулки наедине с Минори, а сосредоточился на дороге к дому Китамуры.
– Нам придётся немного пройтись, ничего?
– Угу, без проблем. Такасу-кун знает, где живёт Китамура?
– Поблизости от моста. Жилой район рядом с подвесным мостом на хайвее.
– Поняла, рядом с центром города. Это и от моего дома недалеко.
Минори подтверждающе кивнула, непроизвольно прибавив шаг. Почти отставший из-за её неразумно быстрой ходьбы Рюдзи побежал трусцой, догоняя её. Нерешительно хлопнул её по плечу и сказал то, что уже давно собирался сказать…
– Подожди! Э-э… Насчет того, что было сегодня в обед… Извини, что не рассказал тебе про Китамуру.
– Ой!
Через мгновение после того, как он коснулся её плеча, она споткнулась на небольшой неровности дороги и чуть не упала, удивлённо вскрикнув. Не потому, что хотела уклониться от руки Рюдзи.
Хотя Минори едва не упала, она сама удержала равновесие. Случись такое с Тайгой, та бы точно шлёпнулась. Вот доказательство физических способностей Минори. Она смущённо засмеялась, чтобы скрыть своё замешательство, прежде чем Рюдзи успел протянуть руку, чтобы поддержать её.
– Ох… Чуть было не было… Всё нормально. У тебя не было выбора, это же была просьба Юри-сэнсэй.
Минори кивнула и показала Рюдзи победный жест.
– Я совсем не обиделась. Понятно, что Такасу-кун тоже очень беспокоится о Китамуре-куне.
Она великодушно простила его, её шаг замедлился и они вдвоём наконец-то оказались достаточно близко друг к другу, чтобы спокойно поддерживать разговор.
– Я очень предсказуемый человек… Я всегда делаю то, что мне говорят учителя… Я такой с рождения, я даже все домашние задания делаю вовремя, я…
– Да, Такасу-кун такой порядочный человек.
– К счастью, есть кое-кто порядочнее меня, так что теперь всё стало известно.
– А-ха-ха, это ты про Ами.
Их дыхание в холодном воздухе превращалось в белые облачка, быстро тающие в темнеющем вечернем небе. Оба вспомнили одно и то же – «Вы идёте к Юсаку домой?», «О, вы такие милые», «Да, и вы так счастливы вместе, так близки, что я даже ревную». Хотя Ами уже ушла домой, её улыбка, более невинная, чем у феи, танцующей в волшебном лесу, всё ещё продолжала источать смертельный яд.