Шрифт:
Ночные кошмары – удовольствие сомнительное, особенно когда ими мучается шестилетний пацан. Никто так и не понял, что произошло, просто в одну прекрасную зимнюю ночь Лёшка перебудил всех в квартире дикими воплями. Даже сердобольная соседка из квартиры сверху прибежала выяснять, не случилось ли чего. Успокоили соседку, успокоили ребёнка… А на следующую ночь – та же самая история. Как только перевалит за полночь, так и начинаются крики и слёзы.
Психолог после нескольких бесполезных визитов посоветовал обратиться к психоневрологу, который первым делом начал докапываться, не обижают ли мальчика родственники.
– Да вы что?! – возмутилась Лёшкина мама. – Да на него с самого рождения даже голос никто ни разу не повысил! У нас в семье вообще не принято разборки на повышенных тонах устраивать, не то что рукоприкладством заниматься!
Традиционных детских пугалок Буками и Бабайками к сыну никогда не применяли, страшных мультиков или фильмов не видел, жутких историй при нём не рассказывалось. Стрессы? Если только в садике, но чтобы до такой степени?! Окружённый лаской, заботой и любовью мальчик… В общем, психиатр предложил определить Лёшку в стационар и понаблюдать, но родители данное предложение отвергли категорически – ещё чего не хватало! Взяли лист с назначениями и ушли, сердитые.
А Лёшка даже не помнил, что ему снится. Проорётся, проплачется, а причину объяснить не может.
– Сглазили парня, – авторитетно заявила соседка после очередного ночного концерта. – Умыть его надо святой водичкой, а ещё лучше причастить.
Причастили, умыли, напоили святой водой и даже окрестили повторно, потому как та же самая соседка предположила, что нечистые силы каким-то путём добрались до имени, при крещении данного. Всё без толку – лекарства, религиозные обряды… Ничего не помогает. Как орал Лёшка ночами, так и орёт. Месяц уж мается мальчишка. Спит плохо, аппетит пропал, а в садике заметили, что пацан в себе замыкаться начал.
– Слушай, должна же быть этому какая-то причина, – не выдержал Лёшкин папа, который тоже очень сильно переживал за единственного сына. – Своди его что-ли к бабке какой-нибудь. Может, на него порчу навели?
– Ты же в порчу и бабок не веришь, – удивилась мама.
– Да я уже готов и в чёрта лысого поверить, если от этого Лёшке полегчает!
Лёшкина мама тоже не верила в порчу, потому что считала, что всё в этом мире можно объяснить с научной точки зрения. Реалистка, как и муж. Они и сына-то окрестили только потому, что набожные бабушки с дедушками настояли.
Ну, к бабке – значит, к бабке, раз других вариантов не осталось. Поспрашивали по знакомым, у кого на примете знающий человек есть, и нашли какую-то бабу Улю в отдалённой деревушке, до которой от города два часа на машине по трассе, а потом ещё километров десять по лесным дорогам петлять. Из всех предложенных вариантов эта бабка показалась наиболее стоящей доверия, поскольку человек, давший адрес, самолично к ней обращался и в итоге остался доволен результатом. Даже выходных ждать не стали – Лёшкин папа взял на работе отгул и повёз семью за город на следующий же день.
Конец ознакомительного фрагмента.