Чтение онлайн

– Мираж… Постигай быстро и не трать лишних мозговых клеток.

– Ты о чем? – не понял я, опускаясь на колени перед странным желтым цветком, похожим на колокольчик.

– Нет ничего этого. – Стоценко развел руками и присел в траву передо мной. – Нет физических прыжков. И мышц нет, и обезьяны нет в тебе, вернее, в твоем настоящем теле.

– А как же я по деревьям прыгал? – Я протянул Стоценко свои когтистые, волосатые лапы.

– Смотри. – Стоценко – что за наваждение? – говорил с закрытыми глазами и ртом. Не шевелились у него губы. Чревовещатель, что ли? – Сейчас я превращусь в птицу.

Обезьяна, сидевшая передо мной, плавно взмахнула конечностями, оторвалась от земли и… гигантская птица, распахнув крылья… перевернулась в воздухе и… села в траву обезьяной.

– Или вот так. – Обезьяна-Стоценко сунула лапу в землю, как в жидкость… – Смотри… – провел лапой по траве. Но трава не шелохнулась – лапа прошла сквозь нее.

– Но этого не может быть! – воскликнул я и выдернул из земли желтый колокольчик вместе с корнем: – Вот!

Сте… Стебель растаял в лапе и оказался там, откуда я его выдрал.

– Я был удивлен не меньше твоего. – Голос Стоценко.

– Но… В таком случае мы… Мы должны провалиться сквозь землю! Почему же…

– Не проваливаемся, как видишь. Надо принять как данность: то, что мы из себя представляем в данный момент, умеет мгновенно фиксироваться в заданной нашим мозгом точке пространства. Ты понимаешь?.. В заданной… Хочешь – лети птицей, желаешь быть тигром – пожалуйста. Облик не имеет значения. И в образе тигра можешь, если пожелаешь конечно, парить над землей. Обезьяний вид не очень хорош, но нам все же необходим хоть какой-то.

Я пожал плечами и подумал, что мой жест, наверное, выглядит комично – обезьяна, пожимающая плечами.

– Древние выдумали образ ангела… Может, они посещали этот мир? Как думаешь?.. Ведь ангелом быть довольно удобно.

Обезьяна исчезла, а вместо нее передо мной стоял крылатый юноша в тунике голубого цвета. Он подмигнул мне:

– Называй меня Стоцем. Внешность должна гармонировать с именем, я так считаю.

– Поль, – представился я, превратившись в ангела. По телу разлилась теплая кровь умиротворения и покоя. Захотелось взять в руки лютню и возвестить миру о всеобщем счастии и гармонии.

Стоц взмахнул могучими белыми крыльями и взлетел, устремляясь к облакам. Я последовал за ним.

Некоторое время мы бесцельно кружили над лесной чащобой. Мне не составило труда быстро освоиться со своей крылатой сущностью, и я нисколько не уступал Стоцу, выполняя вслед за ним фигуры высшего пилотажа.

Вдоволь налетавшись, мы сели на самую верхушку каменистого, поросшего зеленым мхом холма. Деревьев здесь не было, только колючие заросли неизвестного мне растения.

– Дятел… Он хотел получить много денег, – сказал Стоц, привалившись спиной к камню, и глянул на меня опушенными бархатом ресниц глазами. – Жадность его сгубила.

– Он был здесь? – спросил я.

– Старуха вытравила из его памяти все, что он знал… Архелая клянется, что не трогала Дятла, думает, буду ее осуждать… Правильно сделала… Ты быстро научился владеть ангельским телом.

– Ты знаешь, такое впечатление, будто всю жизнь был ангелом… Зачем ты себя закапывал в могилу?.. Вспомни, как вдобавок просил зарубить тебя топором, заколоть вилами… Зачем?

Стоц грациозно повернул голову к зарослям, поднял глаза к небесам:

– Разве тебя сейчас не интересует, где мы? И что это за мир?

– Наверное, параллельный мир или что-то вроде этого… Не знаю, но хотелось бы…

– Тогда расскажи, как попал сюда. – Стоценко повернул голову в мою сторону. – А я буду объяснять.

Я поведал Стоцу все, что произошло со мной с момента знакомства со старухой, исключая, конечно, наши отношения с Милкой.

– …Архелая так и сказала: «Поведу тебя тропой, по которой ушел Стоценко», – закончил я.

– Понятно… Пережевывание зелени, запах трав, грибы… – Стоц одарил меня ангельской улыбкой. – Но, сударь, как говорит баба Аня, я ничего не могу объяснить… Ты только один раз реально смотрел на грибы, и так далее. Следующий поход в лес – ты спал на своем лежаке и выполнял во сне, указания старухи. Она давала тебе сонному понюхать траву. Мозг улавливал сигнал и воспроизводил виденное во время реального хождения по лесу… Но это была та стадия сна, когда в мозгу происходит переработка информации, полученной днем. Нужная заносится в блок памяти – назови его словом «видел». Но маршрут, проделанный тобой мысленно, тоже записывается в этот блок! В «видел» твой мозг записал мысленное движение по тропе Стоценко. Хотя данная информация должна записаться в другой блок… или участок мозга, как хочешь назови… Вот тебе и ключ, отмыкающий в мозгу что-то такое, что объяснить пока нельзя. Постулат, так сказать. Прими и постигни его как точку отсчета для дальнейших рассуждений.

– Значит, мы спим?

В объяснении Стоценко было больше вопросов, чем ответов. Вряд ли он сам верил в свои объяснения.

– О сне не может быть и речи… Люди с нарушениями психики воспринимают приснившееся за реально происшедшее. Их мозг автоматически записывает информацию сна в блок памяти «видел», и они начинают путать реальность с воображением.

– Но разве мы не нарушаем законы гравитации, паря над землей? Какая здесь реальность?

– Законы физики ни при чем… В этом мире совсем другая логика… Ты получил ключ. Старуха дала его тебе и мне. Давай вместе разбираться в происходящем.

– Логика ирреализма, – подумал я вслух. – Может ЛИ быть такая?.. Если сон, то странный сон. У меня прекрасное настроение. Мне хорошо в перьях ангела.

– Сон не может быть таким насыщенным и нефрагментарным.

Он смотрел на меня не мигая. Что-то тягостное было в его взгляде. Вдруг он встал и одним махом вознес снос тело над холмом. Я устремился вслед. Мы опять кувыркались в воздухе, неподвижно зависали над вершинами холмов, чуть не касаясь крыльями, проносились над гладью лесных озер.

– Приятно ощущать себя хозяевами целого мира!

– Кроме ангелов здесь много и других хозяев… Настоящих хозяев. А еще существует черный ангел.

Поспевая за Стоцем, я убедился, что вперед меня толкает непонятная сила и крылья здесь не играют роли.

Земля под нами превратилась в серую мутную массу. Какой, должно быть, холодный ветер опаляет наши головы, но холод не ощущался. Я сложил крылья, но, как и предполагал, скорость не снизилась, лишь возникло некоторое неудобство в мыслях, связанное с абсурдностью неестественного полета, и я раскинул крылья.