Чтение онлайн

– Напишу друзьям, и хлеб будет, – сказал я.

– Мы экономим… Придет зима, и надо будет много еды. Доктору придется отдать большую часть того, что мы накопили. Ты понимаешь?.. А если доктор заинтересуется тобой? Кто ты, чтоб давать такую дорогую цену за свое здоровье, может спросить он.

– Пусть будет так, как сами решите. – Я прикрыл глаза, несколько раз охнул – мол, очень больно, застегнул рубашку и повернулся лицом к стене.

За спиной долго шептались, спорили. Потом затихли. Наверное, все вдруг посмотрели на меня.

– Есть вариант: мы его подкинем людям нашего врага, а он постарается договориться с ними сам. Нам нельзя рисковать. И запас трогать не можем. Представьте: его друзья откажутся помогать – сдохнем, как собаки. В первый же мороз окочуримся. Зимой надо хорошо жрать, чтоб не заболеть.

Мужики одобрительно загудели.

Собственно, спрашивать моего согласия никто не стал. Завернули в какую-то тряпку, пахнущую кислой капустой, обвязали веревками и бросили на дно лодки. Минут через двадцать пристали к берегу и еще около получаса тащили по песку, лавируя меж испачканных во что-то черное валунов. Остановились у врытой в песок цистерны. Константин, виновато поглядывая на меня, развязал веревки и освободил пелены.

– Мы тебе оставляем немного еды… Они придут сюда, когда рассветет. Не говори им о нас. Если спросят – дескать, сегодня вышел из клетки. Покажи им локтевой сгиб – брали кровь и дали взамен еды. – Константин поднес к моему носу вкусно пахнущий кусок выпечки. – Покажешь – мол, все, что осталось… А литовку мы забираем. Не серчай.

– Сволочи вы! – крикнул им вслед. Они ушли, даже удачи не пожелали.

Однако все шло по задуманному плану: кто бы меня ни нашел, скажу, что ищу Хогерта. «Зачем?» – могут спросить. «Послан своим предводителем для важного разговора. И что разговор этот касается только нас, потому что… Потому что мы пришли в город не через клетку, а из-за Черты». Как знать, может, Хогерт, как и я, действительно оттуда и ему знаком мир Якова?

Я встал, сделал несколько шагов. Боль в животе была, но не сильная. Однако стоило прикоснуться пальцами к синяку, ощущалось покалывание, словно прикладывали к животу пучок щетины. Вдобавок навалилась усталость. Облокотился на цистерну. Что-то хрустнуло, и в ржавом металле образовалось отверстие. Пахнуло смрадом, словно внутри находились разложившиеся трупы. В голову полезли мрачные мысли.

Дурацкое состояние, когда начинаешь жалеть о содеянном: зачем ввязался в это дело? Не проще ли послушаться Еремеева и отдать все на откуп «Посоху»? Чего доброго, саданет какой-нибудь дуролом литовкой по шее! Где гарантия, что удар не будет смертельным для меня? Хорошо, если в любой момент можно проснуться, а если не успеешь? Мне стало страшно. Раньше все воспринималось как игра, сейчас – очень близко к реальности, синяк на животе предупреждал: может быть и гораздо хуже.

Холодный камень, к которому я прислонился спиной, напоминал видом врытую в землю берцовую кость. Сыпучий песок медленно заглатывал мои ноги.

Послышалось знакомое «ж-жик, ж-жик»… Потом шаги.

К цистерне приближалась цепочка людей. Они меня не заметили, хотя прошли мимо всего в нескольких шагах от камня, за которым я прятался. Поразило, что люди шли след в след, как волки. Что, если обернуться мелким зверьком и выследить их?

– Стоять! – крикнул кто-то властным голосом. Наверное, они заметили меня. Немного подумав, я вышел из-за камня. Прихрамывая – отсидел ногу, – подошел к ним.

Из цепочки ко мне навстречу выдвинулся человек в довольно приличной одежде: двубортный пиджак, светлая рубашка с галстуком; брюк и ботинок разглядеть не удалось, но зато уловил запах одеколона.

– Ты что здесь делаешь? Охраняешь цистерну, в которую люди Фели бросают мертвых мерцев?

– Я сидел у камня, – сказал я. – Размышлял. Как-то странно все получается. Понимаешь, вышел из клетки, меня – к доктору. Взяли кровь. – Я засучил рукав. – Вот. – Словно в темноте можно разглядеть точку от шприца.

– Значит, новенький, раз из клетки недавно, – сказал кто-то стоящий где-то в начале цепочки людей. – Давай жратву и проваливай.

– Ту, что дали за кровь?.. Опоздали, господа. Меня уже обчистили какие-то сволочи. И накостыляли. – Я задрал рубаху, показал почерневший синяк на брюхе.

– Говоришь, что только сегодня из клетки вышел? – Хорошо одетый человек глянул на меня подозрительно.

Я уже приготовил ложь, которой собирался попотчевать любого, кто нашел бы меня здесь, у цистерны:

– Слушайте, чертовщина получилась. Работал страховым агентом… Шел на автобусную остановку и… в клетке?! Думал, сон. А когда иглу в вену воткнули… Что это за государство?

Пахнущий одеколоном человек выкрикнул какое-то имя, и ко мне подошел низкорослый крепыш.

Раздалась чья-то команда, и цепочка людей двинулась – след в след. Вновь зажужжал воздух.

– Давай, – подтолкнул меня низкорослый. – След в след иди, таков порядок. Ну?..

Песок кончился, и мы несколько минут шли по битому кирпичу. Затем продирались сквозь заросли спутанной с металлическими стержнями проволоки.

Остановились перед сколоченным из досок щитом. Здесь стоял охранник. Он включил фонарь и освещал каждого входящего в узкую лазейку между досками, за которой вход в подземелье.

Спустились по шаткой лестнице вниз. Прошли сырой, пахнущий плесенью коридор, которому, как мне казалось, и конца не будет. Свернули в галерею, освещенную чадящим огнем факелов. Вскоре еще раз свернули, теперь уже в полутемный коридор с множеством дверей по обеим сторонам. Шедшие впереди люди гомоня побежали вперед, а мой охранник схватил меня за шиворот и втолкнул в комнатушку, в которой горела керосиновая лампа.

За столом у противоположной входной двери стены сидел старик. Он, ероша пальцами седую голову, читал книгу. Даже не глянул в мою сторону.

– Съесть бы чего-нибудь, – сказал я и достал из-за пазухи оставленный мне людьми Фели кусок. Стал жевать. Старик потянул ноздрями воздух и уставился на меня водянистыми глазами.

– Хочешь? – Я отщипнул ему кусочек.

Он, сглотнув слюну, уткнулся в книгу. Я пожал плечами и с аппетитом съел все сам.

Низкорослый, опираясь на литовку как на костыль, мерил шагами комнату, что-то бормоча себе под нос.