Транспорт до Везелвула
Шрифт:
— Я не знаю, док, — ответил Николай на заданный ему вопрос. — Спроси у Ваби, он наш проводник.
Услышав свое имя, карлик повернул голову. Если он и смирился со скафандром, то герметизировать забрало и дышать автономным запасом воздуха он отказался наотрез. Теперь из-под стального обода открытого гермошлема, который был слишком велик для головы карлика, на Николая и Фрамера смотрели серые, с красной поволокой глаза. Кожа Ваби имела едва уловимый голубоватый оттенок и наводила на неприятные ассоциации.
— Скоро!.. — отрывисто и как всегда односложно произнес он. — Беда… Ваби дошел… Холодно. Вода, как стекло. Деревья — стекло. Люди — стекло…
Последняя фраза сильно не понравилась Николаю. Он достал сигарету и прикурил. Гентри с вожделением посмотрел на сизый, уносимый порывами ветра дымок, но, несмотря на дикое желание курить, так и не решился открыть забрало.
Похоже, что карлик вел их к какому-то поселению, изолированному в отравленных и насквозь радиоактивных болотах. Ваби был прямодушен и, судя по всему, ожидал от них какого-то чуда…
Откровенно говоря, Николай побаивался того момента, когда они достигнут конечной цели своего тридцатикилометрового марш-броска. Он не был богом и не умел творить чудеса.
Черч, уткнувшийся в колени, перестал дрожать и засопел.
Николай отшвырнул окурок, потрепал собаку по заледеневшей холке и встал.
— Пошли, — коротко бросил он карлику, прежде чем закрыть забрало шлема.
Небольшой отряд тронулся в путь.
Они шли по заснеженной целине, пробираясь по занесенным сугробами пригоркам, покрытым редкой порослью кустов и деревьев, чьи кривые, прихотливо изогнутые ветви действительно казались стеклянными и ломались с нежным мелодичным звоном при каждом неосторожном прикосновении.
Во многих местах, в ложбинах меж пригорков попадались насквозь проржавевшие остовы различных машин. В одном месте им встретилось заброшенное поселение, состоявшее из единственной улицы, по обе стороны которой выстроились временные купола для проживания. Все они находились в плачевном состоянии — по светопоглощающему покрытию змеились трещины, кое-где секции фотоэлементов попросту осыпались, обнажив рыжие пятна ржавчины. Один купол оказался полностью ободранным и издалека походил на скелет какого-то ископаемого животного со стальными ребрами.
Все это убожество вызывало у Николая вполне оправданное любопытство. Он смотрел галактические новости и видел несколько красочных репортажей о Везелвуле — планете, которая усилиями корпорации «Генезис» из радиоактивной свалки превращается в рай…
Что-то не больно похоже, подумал Николай, озираясь по сторонам. Они шли по заброшенному поселку, но он видел, что тот пустует уже очень давно, и если бы не космический холод, сковавший планету своими ледяными объятиями, то тут, на этой самой улице, наверняка плескалась бы зловонная отравленная топь, о чем неоспоримо свидетельствовал наполовину вросший в грязно-бурый лед ржавый корпус почвоукладчика, сквозь выбитое стекло которого была видна разоренная кабина.
— Док, — негромко позвал фон Риттер, понимая, что к Ваби, целеустремленно шагающему впереди отряда, обращаться с вопросами бесполезно — односложные ответы карлика могли довести до белого каления любого филолога, — док, нам надо поговорить.
— Да? — с готовностью отозвался Фрамер, на которого окружающие ландшафты действовали совершенно убийственно.
— Понимаете, док, я не совсем представляю, куда я попал. — Николай чуть умерил шаг, чтобы поравняться с Гентри. — В криогенном зале тюрьмы никто не проводил ознакомительных экскурсий… — усмехнулся он. — В смысле, я знаю, что это тот самый Везелвул, о котором изредка трезвонят на канале галактических новостей, но не более…
— Простите, Николай, а вы…
— Действительно ли я преступник? — разрешил мучительные колебания доктора фон Риттер. — Это смотря с какой стороны подойти к данному вопросу. — Он помолчал, а потом пояснил: — Я военнопленный. Солдат.
— Да? — в голосе Фрамера прозвучало явное облегчение. — И где вы воевали, Николай?
— Я попал в плен на Омнабиусе, — ответил фон Риттер, искоса наблюдая за доком. Он заметил, как тот стал еще бледнее, чем прежде. — Да, Гентри, именно там, и не надо на меня коситься. Я наемник, который воевал против корпорации «Генезис».
— Но ведь Омнабиус был…
— Рассадником заразы?
— Ну, по крайней мере, так передавали в прессе, и вообще, там ведь производился этот проклятый наркотик, которым отравлена буквально вся Окраина…
— Доктор, ради всех дьяволов Элио, не будьте так наивны, — с усмешкой попросил его Николай. — Если верить галактическим новостям, то Везелвул — это рай, сотворенный руками человека. — Он огляделся по сторонам. — Что-то не очень похоже, да?
При этих словах Гентри замедлил шаг.
— Не пытайтесь меня убедить в том, что это ложь… — не очень уверенно попросил он.
— А я и не пытаюсь, док. Просто хочу сказать, что бойня на Омнабиусе была самой обыкновенной корпоративной резней. Более сильный пожрал более слабого, только и всего, а я оказался не по ту сторону баррикад…
— А разве у нас нет закона о военнопленных?
— Естественно, есть, — фыркнул Николай. — Тем более что я наемник. Меня должны были депортировать в Центральные миры, в частности на Ганио, откуда я родом…
— Но вы тут…
— Да, я тут. Потенциальный раб, предназначенный для медленного гниения в этих самых болотах. Приговор суда.
Гентри покачал головой.
— Я чувствую, что совсем запутался, — признался он спустя некоторое время.
— Вы блуждаете в трех соснах, док, — заверил его Николай. — Стоит разуть глаза и взглянуть на мир без розовых очков. Вокруг нас — махровый беспредел, рожденный неограниченной властью денег. Корпоративная Окраина — это страшный анклав, в котором человеческие жизни отмеряются тысячами, просто на вес.