Транспорт до Везелвула
Шрифт:
Саша кивнула. Николай был абсолютно прав. Откровенно говоря, в иные моменты ее вдруг начинало коробить от его спокойствия. В минуты опасности Николай вел себя так, словно все, что творилось вокруг, не касалось его лично. Неужели он настолько выдержан, чтобы запретить себе думать о безвыходности их положения? О близкой и неотвратимой смерти?..
Закусив губу, Саша подошла к Эрни, знаками объяснив, что они с Николаем хотят от него.
Рорих кивнул, жестом подозвав Ваби.
Карлик, на лице которого никак не сказались страшные события последнего часа, бережно поднял Линкса и, не дожидаясь, пока Рорих поднимет бесчувственного Фрамера, шагнул во тьму.
— Эй, подожди! — хрипло выкрикнул Рорих, которому все еще казалось, что он говорит шепотом.
Николай, присев в дверном проеме, продолжал напряженно вглядываться во тьму подсвеченных пожаром небес.
Внезапно из глубин внутреннего двора форта показалась стремительная приземистая тень.
Фон Риттер машинально подался назад, вскинув оружие, но тут же с облегчением опустил ФЛАУ, — стремительной тенью оказался Черч, который бежал к нему, чуть припадая на одну лапу.
— Где ж ты был, пес драный? — тепло пожурил его Николай, когда холодный мокрый нос ткнулся в его щеку.
Черч лишь радостно взвизгнул, шумно обнюхивая его скафандр.
— Где же Андрей? — на плечо фон Риттера легла рука Эйзиз.
— Не волнуйся… — попытался успокоить ее Николай. — У него есть еще пара минут.
Он ошибся. Отдаленный вой вдруг резко приблизился, и по стенам старого форта ударил первый ракетный залп…
По злой иронии, первая кассетная боеголовка, разделившаяся над северной частью форта на множество свободно падающих зарядов, накрыла именно тот район, где располагался вход в ремонтные мастерские.
Саша не успела понять, что они попали в зону ковровой бомбардировки. Вой истребителя внезапно сорвался на высокочастотный визг, и она почувствовала, как пол под ногами заходил ходуном, а все пространство за покосившимся дверным проемом вдруг встало на дыбы, покрывшись черно-оранжевыми выбросами разрывов.
Николай, который за секунду до этого сидел на корточках, резко выпрямился, словно в его ногах вместо мышц были пружины, и повалил Эйзиз на пол, упав поверх Саши…
Жаркая, удушливая волна смешанного с осколками воздуха ворвалась в тамбур, выбив неплотно прикрытую внутреннюю дверь, и Саша едва не закричала, явственно ощутив, как мягко, податливо дернулось прикрывшее ее тело фон Риттера…
— Коля!.. — в непередаваемом ужасе вскрикнула она, выбираясь из-под обмякшего тела. — Коля!! — она вскочила, не обращая внимания на заунывный посвист не закончивших своего рикошета запоздалых осколков, и попыталась перевернуть Николая, но правая рука с кибернетической кистью не слушалась ее.
Эйзиз машинально согнула локоть и увидела на месте механической кисти лишь развороченную искусственную пеноплоть да изуродованные тяги сервоприводов, из перебитых соединений которых сочилось густое масло…
Тогда, до крови закусив губу, она, действуя одной рукой, перевернула Николая, страшась увидеть его лицо…
Куда подевалась в эти секунды резкая, нетерпимая, надменная Ледышка, что давно считала саму себя лишь хорошо отлаженным механизмом для профессионального убийства?
В этой искалеченной, обессиленной женщине, которая, глотая слезы, пыталась окровавленными пальцами левой руки нащупать пульс на горле фон Риттера, никак нельзя было узнать лейтенанта Эйзиз. Слишком много человеческого горя и отчаяния читалось в ее глазах, слишком много позабытого, женского вернулось в ее сознание за последние мгновения…
Это было если не второе рождение, то горькое, запоздалое возвращение генетической памяти…
Веки Николая чуть дрогнули.
Он медленно открыл глаза, ничего не соображая от контузии и саднящей боли в спине.
Из тумана беспамятства выплыло бледное лицо Саши в обрамлении погнутого обода гермошлема, из-под которого выбилась слипшаяся прядь волос.
Он хотел что-то сказать, но из горла вырвались лишь хриплые булькающие звуки.
— Коля… — она склонилась над ним так, что ее участившееся дыхание обожгло его лицо. — Не шевелись… У тебя пробит скафандр на спине… Осколки…
Сознание окончательно вернулось к нему вместе с этими словами и встревоженным взглядом.
— Все нормально, — прохрипел он, прислушиваясь к ощущениям собственного тела. — У меня бронежилет… под скафандром… — сипло пояснил он, пытаясь привстать. — Кажется, просто отшибло внутренности…
Вид Саши потряс его до глубин души. За короткое время их знакомства он уже успел составить о ней определенное мнение и никак не думал, что увидит ее плачущей…
Подчиняясь секундному порыву, он протянул руку, прижав ее голову к своей груди.
Сквозь рваные оболочки скафандра Саша слышала, как несколько раз глухо стукнуло его сердце, замедляя ритм своих ударов…
Она не знала причину… Пока не знала…
Взгляд Николая, направленный поверх ее спины, за дверной проем, уже видел то, что не успела заметить Саша.
Вместо северной стены форта дымилась лишь груда бетонного щебня, из которого торчали уродливо согнутые прутья арматуры.
Почувствовав неладное, Эйзиз отстранилась и, проследив за заледеневшим взглядом фон Риттера, мгновенно все поняла…
— Андрей… — это слово слетело с ее потрескавшихся губ, словно сухой шелестящий листок с засохшего дерева.
Николай, собрав все силы, которые только остались в его изможденном организме, привстал, внутренне содрогнувшись от боли, и мягко отвернул ее голову.
— Саша, не смотри так… Пойдем…
Он попытался увлечь ее за собой, но Эйзиз словно окаменела.
— Зачем?! — она повернула голову, и Николая обожгло взглядом. — Зачем, Коля? — Она порывисто выпрямилась, не обращая внимания на вновь усиливающийся вой двигателей повторяющего свой заход звена штурмовиков. — Хватит… — Она согнула в локте искалеченную правую руку, и перед самыми глазами Николая конвульсивно дернулись перерубленные осколками сервоприводы, торчащие из-под развороченной пеноплоти. — Видишь, кто я? — Эйзиз рассмеялась со злым, истеричным надрывом. — Такую женщину нельзя любить… Я калека, и внутри и снаружи… Убивать — вот мое призвание… И я хочу это делать, слышишь?! Хочу!!!