Транспорт до Везелвула
Шрифт:
— И что? — настороженно спросила она, прислонившись к бетонной стене. Грустная улыбка Николая так глубоко и болезненно проникла в ее чувства, что она едва не задохнулась от охватившего ее желания коснуться рукой его губ.
— Ты похожа на нее, Саша… — признался Николай. — Но я искал тебя не затем… — вдруг произнес он, словно испугавшись вырвавшейся фразы. — У нас есть шанс. Шанс погибнуть в бою, а не тут…
— Ты смеешься? Над нами слой раздробленного бетона толщиной в десять метров. Лучшей надгробной плиты и не придумаешь…
— Бетон не проблема. Рорих кое-что придумал. — Николай снизу вверх посмотрел на Эйзиз и вдруг протянул ей руку. — Помоги встать, и пойдем посмотрим, — предложил он, заставив себя улыбнуться.
Эйзиз молча приняла протянутую руку. Ее пальцы слегка дрожали и были холодны как лед.
У дальней стены подземелья, где располагались входы в опечатанные много лет назад склады, горели несколько развешанных над дверями переносных ламп.
В их свете фигура Рориха казалась тенью демона — хозяина этих мрачных подземных залов. Он шел от одного входа к другому, волоча за собой длинный отрезок высоковольтного кабеля. Заметив появившихся из тьмы Ваби, Николая и Сашу, Черч, вертевшийся под ногами Эрни, с радостным визгом бросился им навстречу.
Рорих остановился и повернул голову.
— Идите сюда! — громко прокричал он, и эхо от его голоса затравленно метнулось под сводами древнего бункера.
— Ты чего орешь? — спросил Николай, подойдя ближе. Эрни напряженно смотрел на его губы.
— Не слышу! Говори громче!
— Ладно! — крикнул фон Риттер, наклонясь к самому уху Эрни. — Веди, показывай!
Рорих кивнул, тут же сунув в руки Николая еще один отрезок кабеля.
— Пошли!
Пройдя в следующий, уже вскрытый без помощи взрывчатки дверной проем, они оказались еще в одном складском помещении.
Вдоль стены этого зала высились силовые шкафы с предупредительными знаками, говорящими об опасности прикосновения. Чуть дальше, в сумраке возвышались прямоугольные бетонные чаны с решетчатыми крышками.
— Этот зал, — крикнул Эрни, сбрасывая с плеча кабель, — предназначался для энергоснабжения в случае расконсервации! — он указал рукой на чаны, от которых исходил острый, специфический запах, и пояснил: — Это кислотные аккумуляторные батареи! Очень старая технология, но зато во! — он выставил большой палец в выразительном жесте. — Могут в сухом виде стоять веками! Я залил туда кислоту!
— И что теперь? — спросила Саша, озираясь по сторонам.
— Энергия, — пояснил Николай, указывая на два кабеля, которые Рорих прикручивал к контактам накрывающей одну из ванн решетки. — Эрни подключил их к накопительному блоку питания одного из роботов. Сейчас начнется подзарядка!
Лицо Саши внезапно просветлело. Она поняла, что задумал Рорих. В памяти Эйзиз мгновенно всплыли наклонные пандусы для планетарной техники и огромные створы, ведущие на поверхность. При помощи робота можно будет открыть такие ворота, и поток щебня обрушится по пандусу в пустое подземелье, открыв выход наружу…
— Ник, мы сможем выбраться отсюда?! Ты уверен?!
Николай посмотрел на нее и улыбнулся.
— Надежда умирает последней. Я надеюсь.
— Дай бог…
Николай внезапно посерьезнел, взглянув на ее возбужденное лицо.
— Знаешь, что меня поражает в тебе, Саша? — вдруг без тени улыбки спросил он.
— Что? — мгновенно насторожилась она.
— Твоя готовность умереть. Почему ты так рвешься в бой?
Саша не задумалась над ответом.
— Там жизнь, Ник. В бою нет безысходности, а рассчитанный риск порой уравнивает несоизмеримые силы, — серьезно ответила она.
— У тебя уже есть мысли на этот счет? — искренне удивился фон Риттер. — О чем ты думаешь, скажи?
— О том, как нам вырваться с Везелвула.
Над поверхностью планеты занимался невзрачный серовато-багряный рассвет.
Все ярче разгоралось больное искусственное солнце, и его зловещие, нездоровые лучи с каждой сменой дня и ночи все сильнее прогревали промерзшую насквозь землю.
Капитан Спаркс стоял в своем излюбленном месте — посреди выступающего из брони «Громовержца» выпуклого прозрачного блистера — и смотрел на мрачные рассветные краски.
Несколько минут назад отправленные на орбиту техники доложили, что ремонт станции Гиперсферной Частоты окончен, и в данный момент полковник с мрачным предчувствием ожидал первого нормального сеанса связи с системой Онтарио.
Нервно прохаживаясь по замкнутому пространству блистера, он думал о том, что скажет Роберту Итему и его сыну. Спаркс слишком хорошо представлял, сколько стоит одна незапланированная атмосферная посадка «Громовержца», а ведь ему еще предстояло оправдываться за сильное повреждение брони корабля и потерю двух третей личного состава вкупе с пятью космическими истребителями…
По меркам современных войн то, что произошло с крейсером, мало было назвать неудачной операцией — это больше походило на разгром, а капитану нечего было представить в собственное оправдание. Спаркс так до конца и не понял главного — Эрика Итема не интересовали потери, ему важнее было другое…
Но тут капитан оказался бессилен. Солнце Везелвула пылало само по себе — после того как его техники попытались что-то сделать с ним с пультов управления космопортом, связь с автоматикой, контролировавшей реакции термоядерного синтеза, внезапно оборвалась.
У Спаркса оставался единственный способ выполнить приказ — он должен поднять «Громовержца» в космос и за отпущенные ему часы просканировать всю поверхность Везелвула в поисках выживших.
Естественно, сообщать Эрику Итему о том, что такой урон боевому крейсеру и его личному составу нанес экипаж какого-то занюханного межзвездного транспорта, он тоже не собирался…
Если понадобится, то он заткнет глотки всем, кто причастен к этим событиям.
Спаркс вдруг усмехнулся течению собственных мыслей. Через три-четыре часа ремонт брони будет полностью окончен, и «Громовержец» вновь поднимется на орбиту. Глупо выходить на связь сейчас… Лучше произвести ее первый сеанс из космоса, и там… кто знает — может, он еще и получит заслуженную награду за уничтожение тех сил, что пытались удержать Везелвул… По крайней мере, пара радиоактивных воронок никак не повредит экологии этого поганого мира, а ядерные ожоги, как известно, молчат о том, сколько вражеских солдат сгорело при взрыве боеголовки.