Трапеция
Шрифт:
У тебя есть связи, которых нет у меня.
– Если уж на то пошло, – заметил Марио, – в доме много чего лежит. Вряд ли кто-
то им пользуется. Можно поработать зиму дома…
– Думаешь, твоя семья захочет меня видеть?
Марио нахмурился.
– Никуда не денутся. Как я уже говорил, дом находится в долевом владении –
между Папашей Тони, Джо и Анжело. Папаша оставил свою долю мне, – потом он
рассмеялся: – Расслабься, парень, семейство меня за тебя когда-нибудь
отколотит. Они в тебе души не чаяли. И никто из них не слышал о черном списке.
– Думаешь? В любом случае ты женат, я служил… Много воды утекло. Тогда мы
были детьми. А теперь я демобилизован, а ты… ты семейный человек, отец! Не
думаю, что нам надо волноваться о каком-то старом скандале.
Марио постепенно загорался идеей.
– Я совсем заржавел… запустил себя… но зима хорошей работы вернет нам
форму. Насчет ловитора можно будет подать объявление. Как ты считаешь, здесь можно достать «Билборд»?
– В таком захолустье? Я бы сильно не надеялся.
– Тогда завтра. Или когда будем в Сан-Антонио. Давай прикинем, во сколько нам
обойдется оборудование. Даже если что-то найдется дома, нужна новая сетка и
тросы. Папаша заказывал сетки где-то в Сан-Диего… у ребят, которые работали
на рыбопромысловый флот. Если они, конечно, еще в деле.
Томми хихикнул.
– Мне всегда было интересно, откуда гимнасты берут страховочные сетки.
– Ну, – криво усмехнулся Марио, – в Аберкромби энд Фитч их не купишь.
Томми вытащил ручку из кармана.
– От меня что-то требуется? В чемодане есть копия старого контракта и
банковская книжка того счета.
– Я пока сделаю еще кофе.
Настала ночь, а они все говорили. Потянувшись к давно опустевшему кофейнику, Марио уставился на часы.
– Господи, уже за три.
– Боже, – Томми скомкал лист с вычислениями, – тебе надо было давно меня
выставить! Детали можно обсудить и завтра.
– Мотели будут заняты. Видимо, тебе придется оставаться здесь, если, конечно, не хочешь спать в машине.
Томми смерил Марио пристальным взглядом, но тот, наклонившись, возился с
потертым ремешком сандалии.
«Проклятье, – сказал он сам себе. – Ты провел черту. Ты назвался его братом. Ты
больше не ребенок. Забудь – так же, как забыл он».
– Да, спасибо.
Марио, одетый в мешковатый старый халат, сел на край кровати.
– Сигарету?
– Спасибо. Когда ты начал курить?
– Я сильно не балуюсь. Три-четыре в день… Даже Анжело мне не попенял бы.
– Я видел его имя в… как они называются?... вступительных титрах к какому-то
фильму. Когда был в Германии.
– Ага, в тот год, когда я выступал у Старра, он много работал в Голливуде. Он
хороший каскадер. Хотя мне всегда казалось, что это опаснее, чем летать, –
Марио потушил сигарету. – Раз уж мы размечтались, надо помечтать, как бы
заманить его обратно к нам. Пусть бы нас ловил.
Они лежали бок о бок, не касаясь друг друга. От Марио все так же слабо пахло
гвоздикой. Томми боролся с желанием тронуть испещренное шрамами плечо.
«Не делай глупостей, – уговаривал он себя, – ты проехал две тысячи миль, нашел
его, вы снова друзья, и пусть оно так и остается».
Марио был необычайно тих, едва дышал. Боялся? А затем до Томми дошло.
Марио остался – и навсегда останется – прежним. А вот он сам… Он ушел
мальчишкой, вернулся мужчиной. Откуда Марио знать, как изменили его эти
годы?
К чему себя обманывать? Ты только об этом и думал. Возможно, ворошить
прошлое – безумие. Ты уже не тот, что был раньше.
– Спишь? – прошептал он.
– Почти, – откликнулся Марио, но голос у него был отнюдь не сонный.
– Сколько тебе лет?
– Двадцать девять. Ты знаешь.
– Я забыл.
– Зато я нет. Тебе исполнилось двадцать два первого мая. Я запомнил, потому
что это хорошая цирковая дата.
– А я не помню, когда твой День рождения.
– В феврале. Я Водолей.
– Знаешь, чего я хочу?
– Нет. Чего?
– Мне чертовски хочется, чтобы сейчас была еще одна гроза, – с замиранием
сердца сказал Томми.
Он притянул Марио к себе так, будто только силой можно было стереть пять лет, полные тревог и злоключений.
– Иди сюда, дурень. Чего ты ждешь?
Марио не противился, однако тело его оставалось напряженным. Томми, ощущая
этот пассивный отпор, на секунду почувствовал отголосок страха. Что если он все
испортил? Но то был лишь прежний жуткий самоконтроль… Потом Марио
судорожно выдохнул.
– Я гадал… кто из нас… не выдержит первым. Я все тот же ублюдок, да, малыш?
– Мне сказать, кто я? – пробормотал Томми.
– Нет. Одного раза было достаточно, – Марио буквально вцепился в него. – Боже
мой, я думал…
– Забудь. Молчи. Все позади.
Но пять лет так легко не забываются, и позже, глядя, как Марио уходит от него в
страну снов, Томми задавался вопросом, смогут ли они снова найти дорогу друг к
другу, или же они навсегда утратили нечто редкостное и драгоценное – то, что
не умели ценить, пока не потеряли.
Chapter 17