Чтение онлайн

все, пусть и безжалостно, бескомпромиссно.

Мне приходилось быть грубым. Если бы я не был… то уже бы расклеился, и

однажды ты нашел бы меня где-нибудь в луже.

Томми вдруг понял, что если бы Марио миндальничал с ним на тренировках, хоть

раз поступился бы своими идеалами, то все, что было между ними, сошло бы на

нет, и их отношения, строясь на слабости, а не на силе, постепенно разрушились

бы. Лишь этого они никогда не испортили, только отдельно от Томми Марио

впадал в слабость. И то, что могло превратиться в червя, подгрызающего корни

их силы, стало источником света, льющимся сквозь них, проявляющимся в

кристальной чистоте полета. И если избыток этой силы толкал их друг другу в

объятия – что с того?

Томми даже не подозревал, сколь могущественно может быть чувство вины, которое испуганный ребенок прячет под личиной взрослого. Не подозревал, пока

не осознал источник этой любви и не увидел, как она чиста. Он позволил чужакам

заставить себя стыдиться собственных чувств. Он защищался, но все равно

стыдился.

Марио заворочался и открыл темные затуманенные глаза. Томми всегда обретал

новую уверенность, когда видел, как Марио возвращается к нему из далекой

загадочной страны снов. Моргнув, Марио улыбнулся.

– Привет, Везунчик. Здорово вчера выступили, правда?

Томми кивнул. Марио перевернулся на бок и сказал:

– Когда Барт везет тебя на эту гонку или как там ее?

– Ралли на спортивных машинах. В десять, кажется, – вдруг Томми вспомнил кое-

что и поежился: – Мэтт, мне надо тебе что-то сказать. Помнишь, нам позвонили, и

я сказал, что ошиблись номером?

– Я знаю, что не ошиблись, – ответил Марио, – но ты так нервничал, что я решил

не настаивать. Кто это был?

Томми, торопясь и сбиваясь, рассказал о разговоре со Сью-Линн. Лицо Марио

потемнело, но он только сказал:

– Ничего, Везунчик. Тогда я все равно не смог бы с ней разговаривать. Но

перезвонить, наверное, придется. Я знаю, чего она хочет.

– Чего?

Марио вздохнул.

– Я задолжал ей кучу денег. Когда мы развелись, я согласился платить алименты.

А потом сбежал, и вышло так, что она получила только тот первый чек. Когда мы

вернулись домой, она прислала письмо, но я… я так и не набрался духу его

открыть. Пожалуй, не стоит винить ее за то, что она готова обратиться в суд. На

самом деле полезно было бы иметь под рукой жену. Пусть и бывшую. Я бы не был

первым геем в Голливуде, который женился ради прикрытия. Правда, – добавил

он, – ей пришлось бы узнать правду. О нас.

– Господи, – сказал Томми. – Может, сразу в редакцию «Таймс» позвоним?

– Да нет же, Том. Слушай, я обещал когда-нибудь рассказать тебе всю историю

целиком. Обо мне и Сьюзан.

У Томми в животе поселилась сосущая пустота.

– Ты мне ничего не должен.

– Нет, я хочу рассказать. Про это и еще кое-что. Знаешь, когда мы разошлись, я

решил, что ты тоже женишься.

– Ты сбрендил? – рассмеялся Томми. – Как ты можешь такое говорить?

– Мы мало обсуждали это, Том. Только один раз, когда ехали в грузовике, помнишь? Например, я до сих пор не знаю, как ты относишься к женщинам, потому что стоило коснуться этой темы, как у нас все шло наперекосяк.

– Я был дураком, – мрачно сказал Томми.

– Вовсе нет, – возразил Марио. – Ты был ребенком. Я просто не понимал, как

много в тебе детского. Ты так разумно себя вел, что я никогда не задумывался, сколько тебе на самом деле лет.

Томми смутно припомнил, что и Анжело как-то сказал нечто подобное.

– Веришь или нет, Везунчик, но когда ты ушел… когда мы рассорились… только

одно удерживало меня от того, чтобы бросить Старра, обыскать всю страну, приползти к тебе на коленях, если понадобится…

– Мэтт, дружище, не надо…

– Нет, послушай, Везунчик. Я все повторял себе, что немало мальчишек твоего

возраста западают на какого-нибудь одного парня. Ты все свое время проводил

со мной, и у тебя просто не было возможности выяснить, что ты чувствуешь к

девушкам. Я был у тебя первым, тебе не было с чем сравнить. И я решил, что раз

меня нет, ты сможешь, наконец… погоди, Томми, дай закончить… я решил, что

теперь ты можешь попробовать с девушкой и узнать, на самом ли деле…

действительно ли ты гомосексуален, либо просто слишком сильно на мне

зациклился.

Томми разгладил складку на простыни.

– Вообще-то, – тихо сказал он, – я и сам думал что-то в этом роде. В тот первый

год было много девушек. Но все чувствовалось как-то неправильно. Для меня это

ничего не значило. Просто возможность… – он ощутил, как кровь приливает к

щекам, – в армии мы говорили «спустить». Не более того.

– Я не жалею, что женился, – сказал Марио. – Иначе никогда бы не понял. Я

всегда чувствовал, что мне необязательно быть геем, что стоит мне захотеть, и я

могу найти женщину. Ты сам знаешь. Всякий раз, когда мне становилось тошно от

самого себя, я цеплял какую-нибудь девчонку. Пытался и тебя втянуть… Боже, порой я просыпаюсь, вспоминаю тех двух куриц и блевать охота… Так и с собой

поступать было плохо, а уж с тобой… Господи!