Трапеция
Шрифт:
– Мэтт, забудь. Я же забыл, – не очень искренне сказал Томми.
Зная о раздирающих Марио противоречиях, он мог простить. Но забыть – это
совсем другое.
– И ты решил жениться?
– Если честно, не знаю. Тем летом я думал, что схожу с ума. Потерял тебя…
беспокоился за Лисс… видел кошмары, вытворял невесть что. Я даже как-то
подцепил школьника. Подростка. Я не… я и пальцем его не тронул. Я… спросил
его, он посмотрел на меня, как на чокнутого, я выпустил его из машины и уехал.
Потом дней десять трясся, ждал, что за мной придут… но он, наверное, никому
не сказал. Может, было стыдно, или он просто решил, что ничего страшного не
случилось, раз только спросили, но ничего не сделали. И каждый раз, когда я
видел где-нибудь в толпе рыжие волосы, у меня все внутри переворачивалось.
Черт побери, Том, не могу… А Сьюзан все время была рядом, и все было
нормально. И однажды мы просто пошли и поженились. Тогда это казалось
хорошей идеей, вот и все.
Лицо Марио было неподвижным, он вспоминал какой-то ад, который Томми
никогда не сможет с ним разделить. Слова затрагивали лишь верхушку айсберга.
– Я пытался, – сказал Марио, наконец. – Видит Бог, пытался. Мы не обручились, потому что она была разведена, но я все равно пытался. Я чувствовал себя
избранным. Было хорошо… в кои-то веки быть как все. А когда Сьюзан
забеременела, я решил, что действительно люблю ее. Мне хотелось нежить ее, баловать, трястись над ней. Как… как над Лисс. Видел бы ты меня в больнице в
ту ночь, когда Сью рожала.
Томми смотрел на слабую мечтательную улыбку на его лице и только диву
давался. Эту сторону Марио он никогда не видел.
– Ей приходилось тяжело, и я сильно перепугался. Зато потом гордился как не
знаю кто. Решил: что бы ни случилось, оно того стоило, потому что у нас была
Сюзи. Даже когда мы со Сьюзан охладели друг к другу, я думал, что все
уладится со временем, ведь у нас же дочка. Я души в ней не чаял. В моей
девочке…
Он моргнул, в глазах стояли слезы.
– Ты вроде бы сказал Люсии, что Сюзи не твоя, – заметил Томми.
Марио сглотнул.
– Ну… я не уверен на сто процентов. Так или иначе, юридически она моя. Это
оговорено в законе. Мы были женаты и спали вместе, когда Сьюзан
забеременела. Наверное, Люсия меня разозлила, и я сказал самую мерзкую
гадость, какую смог придумать. Но Сюзи вполне может быть моей. На самом
деле у меня нет веских причин думать иначе. В любом случае, я считал ее своей.
Говорю же, я на нее надышаться не мог. Она такая красивая, Том… Большие
голубые глаза и шапка темных кудряшек, не таких темных, как у Тессы, скорее, как у Лисс. И такая умненькая, хорошая. Сьюзан говорила, что я слишком ее
балую, а я отвечал, что если она хочет быть со своим Бэббу… так она меня
звала… то ничего страшного в этом нет. Хорошо себя вела, много не плакала. Да, я знаю, что ты не любишь младенцев, но я люблю. Всегда любил.
Вдруг его лицо потемнело.
– А потом Сьюзан ни с того ни с сего заявила, что требует развода. Я был не
против, но хотел оставить Сюзи себе. И тут она выкрикнула мне это в лицо.
Сказала: «С чего ты взял, что она твоя?» Сейчас-то я понимаю, что она просто
хотела меня уязвить…
– Боже, Мэтт…
Томми протянул руку, однако Марио отодвинулся резким изящным движением, которое напомнило Томми о Люсии.
– Погоди, дай договорить… мне надо высказаться, а то я на куски рассыплюсь, –
он уставился в пространство. – Сьюзан неплохая девчонка. Спокойная, уживчивая, забавная. В первое время после свадьбы у нас была вполне
нормальная сексуальная жизнь. Ну, насколько я это могу представить. Ничего
особенного, но… в основном, мне было хорошо. Никаких проблем. Вот когда она
забеременела, с сексом разладилось. Ей часто было плохо, и мне хотелось ее
холить и лелеять. Я решил, как уже сказал, что действительно люблю ее. Словно
наваждение какое-то!
Марио сел на кровати и рассеянно потер больное запястье.
– Когда Сюзи исполнилось два или три месяца, Сьюзан сказала, что доктор
разрешил нам снова спать вместе. И тогда пелена рассеялась. С ней было легко, она мне нравилась, мы не действовали друг другу на нервы и все такое. Но в
постели нам было просто нечего делать. Я мог лежать с ней рядом, обнимать, как Сюзи, укачивать. А больше мне ничего не хотелось. Зато ей хотелось, и я… –
он сглотнул, – я пытался. Думал, что у нее есть право и все такое. Но… но…
ничего не получалось. И я предложил решение: я содержу ее, она присматривает
за домом и Сюзи или может снова летать, если хочет… а для Сюзи наймем
няню… но мы остаемся просто друзьями. Боже, ты бы ее слышал. Не знаю, может, большинство женщин отреагировали бы так же. В конце концов, мы более
или менее помирились. А потом мы упали, и она меня бросила. Наверное, не
стоит ее за это винить. Я женился на ней по доброй воле. Я хотел быть хорошим
мужем и… и отцом. То, что я предложил, показалось ей неприемлемым. Так что я
не стал мешать ей, когда она решила уйти.
– Она знала? – тихо спросил Томми. – Знала, что ты гей?