Трапеция
Шрифт:
деловой предлог. «ЗВЕЗДА ЦИРКОВОГО ФИЛЬМА УЖИНАЕТ С
НАСТОЯЩИМИ ЦИРКОВЫМИ ЗВЕЗДАМИ». Так что смогу со спокойной душей
вытащить вас в город прямо под их любопытными носами.
– Хорошо, мы будем.
Уолли Мейсон оказался толстеньким невзрачным человечком с сильным
бруклинским акцентом. Трудно было поверить, что перед ними режиссер
международной известности. Барт Ридер тоже был здесь, и Джим Фортунати, которого взяли техническим консультантом для сцен полета.
– Контракт для Летающих Сантелли, – сказал им Джим. – Сколько людей в
труппе, Мэтт?
– Сейчас трое. Томми, я и Стелла.
– Хорошо. Парриш тоже так работал – он сам, его брат и Эйлин Лидс. Когда
Эйлин погибла, он выступал с Реджи и Клео. Клео может дублировать и Эйлин, и
Клео – у обеих рыжие волосы.
– Стелла будет довольна как слон, – заметил Томми, вспоминая детское
благоговение Стеллы перед Клео.
Джим рассмеялся.
– Клео тоже. Она считает Стеллу восхитительной.
– Надо бы не забыть ей передать, – сказал Марио. – А кто играет Клео в
фильме?
– Джессика Андерсон, – ответил Мейсон. – Мы хотели взять Луизу Ланарт, но она
слишком высокая.
Джим дружески улыбнулся Барту:
– Жаль. Но даже когда Клео была юной, между ней и Барни не было никакого
романтического интереса, и она четко донесла это до сценариста, когда
подписывала согласие использовать ее имя. Я знаю, что ты хотел бы видеть свою
жену в главной роли, но просто не вышло. А для Эйлин Лидс мисс Ланарт
слишком молода… та была на десять лет старше Барни.
– Такое трудно заставить выглядеть романтичным, – сказал Мейсон. – Как
Парриш вообще женился на сорокалетней женщине, когда ему самому только
исполнилось тридцать? Просто потому, что она была цирковой звездой?
– Нет, – возразил Фортунати. – Он сходил по ней с ума. И так до конца и не
оправился после ее гибели. Забавно звучит, но они женились по любви.
– Ничего страшного, – вежливо сказал Барт. – Луиза профессионал. Она
понимает, как в этом бизнесе делаются дела.
Но улыбка его была иронической, и на момент он встретился с Томми взглядом.
– Вы заметите, мистер Гарднер, – сказал Уолли Мейсон, – что этот контракт дает
студии эксклюзивное право на ваши услуги и первое обращение, пока шоу не
откроется первого мая в Мэдисон-сквер-гарден, с предоставлением
дополнительного времени после того, как цирк в самом деле начнет работу. Вы
знаете, где у Парриша произошел несчастный случай?
Марио покачал головой.
– Я был маленьким. Все города выглядели для меня одинаковыми.
– Думаю, мы сможем устроить все так, чтобы не было противоречий, – сказал
Фортунати. – Кстати, вы есть в титрах.
Томми через плечо Марио прочел строчку, на которую показывал Джим.
«Полеты исполняются Летающими Сантелли».
– Джим специально для вас выпрашивал, – добавил Мейсон. – Я думал, достаточно будет указать, что эпизоды в цирке сняты в сотрудничестве с Цирком
Старра.
– Спасибо, Джим, – сказал Марио. – Значит, советуешь подписать, как есть?
Добродушный голос Мейсона вдруг зазвучал напряженно.
– Вы имеете полное право позвать собственного юриста, мистер Гарднер. Это
наш стандартный контракт для всех каскадеров, чьи услуги оплачиваются не
поденно.
– Я вовсе не спорю. Просто Папаша всегда советовал читать, прежде чем
подписывать, – сказал Марио, с неуверенной улыбкой просматривая бумаги. – Ты
включил сюда список трюков, Джим?
– Все верно, – заметил Мейсон. – Я не отличу летающую трапецию от летающей
тарелки. Вот для чего мне консультант. Я просто сказал ему, что мне нужен
человек, который точно сделает этот особенный трюк Парриша… тройное как-
там-его.
Фортунати, улыбнувшись, переглянулся с Марио.
– Тройное сальто назад с двумя пируэтами обратно. Если пируэты не получатся, смонтируем.
– Получатся, – заверил Марио и быстро просмотрел остаток контракта, временами проговаривая отрывки вслух.
– Репертуар исполнителя, уточненный техническим консультантом, включает
тройное сальто назад с двумя пируэтами обратно, двойное сальто вперед и
назад, пассаж и другие трюки, которые могут исполняться по взаимному
согласию обеих сторон… ясно, ясно…
Он посмотрел на верхнюю часть страницы.
– Мэттью Гарднер, также известный как Марио Сантелли, и члены его труппы, которая включает – но не ограничивается – Томаса ЛеРоя Зейна, известного
также как Томми Сантелли, выступающего соответственно в роли ловитора в
номере воздушного полета «Летающие Сантелли»… Хорошо, Джим, я
подписываю. Дай ручку. Том, тебе тоже надо подписать, – добавил он, нацарапав
«Мэттью Гарднер» и, чуть ниже, «Марио Сантелли».
Томми взял ручку и аккуратно вывел: «Томас ЛеРой Зейн» и «Томми Сантелли» в
указанных местах. В последний раз, когда он подписывал подобный документ, он
был так юн, что нуждался в разрешении отца и прибавлял слово «младший» к
фамилии.
– А теперь, – сказал Барт, – время отметить.