Трапеция
Шрифт:
Склонившись над братом, Марио потрепал его по плечу.
– Ну ладно, парень, успокойся. И чем все закончилось?
– Ну, чем больше я доказывал, тем больше расстраивалась Стел, и тем хуже все
выглядело. В итоге я просто смылся, предоставив им разбираться самим. Лу ведь
никогда не бывает по-настоящему грубой. Саркастичной, да, но не грубой. В
общем, я пошел вниз и постарался объяснить Папаше, как он огорчил Стеллу. А
он только фыркнул, что у него нет времени на женские истерики, и, кроме того, он не сказал ничего такого, чего она бы ни заслужила.
– Знаешь, – вставил Марио, – он не так уж неправ. Стелла симпатичная, у нее
настоящий талант, очень хороший тайминг, подходящая фигура…
– Ну, не знаю, я люблю девушек с более… – руки Джонни изобразили округлости
в воздухе.
– Для полетов подходящая, дурак! Тонкие кости, маленький зад. Сальто она
делает так же аккуратно, как Томми. Зато Томми никогда не пытался со мной
спорить.
Джонни пожал плечами.
– По-моему, она права. Мне далеко до совершенства, а она смышленая. Мы
партнеры. Почему бы мне ее не слушать?
Марио покачал головой.
– Не согласен. Это отговорки, Джонни. Администратор в ответе за то, как
проходит номер. А значит, отвечает и за других его участников. Не то чтобы он
обязан указывать им, как дышать, просто за номером должна стоять одна
главная идея. Если Стелла не принимает твое лидерство, то что она вообще
делает в номере? О каком контроле речь, если артист не соблюдает дисциплину?
Она должна научиться принимать приказы… и критику тоже.
– Вы все здесь помешаны на дисциплине!
– Зато это дает результат. А то бы не было у меня никакого сальто-мортале. И
Папаша Тони мог бы многому ее научить, если бы она слушала, а не убегала в
слезах.
– Знаю, – неохотно признал Джонни. – Но если она делает что-то неправильно, почему бы ему просто не сказать, а не орать и выходить из себя? Да, он лучший, я в курсе. Я хотел бы, чтобы он учил Стеллу. Я хотел бы работать с ним…
– Джок, кто тебе мешает? Слушай, отрабатывай этот проклятый контракт с
Муркоком и возвращайся к нам! Папаша уговорит Анжело, ему не привыкать. Он
же спит и видит, как бы снова сделать по-настоящему большой номер, такой, где
в воздухе полно летящих тел…
– Как-то летом в Миннесоте я работал в похожем. Летающие Морелли. Девять
вольтижеров и три ловитора. Однажды мы репетировали, и кто-то спросил про
нас хозяина, а он ответил: «Ах да, это номер-конфетти».
– Точно, Папаша мечтает о таком конфетти. Но ненавидит работать с
посторонними.
– Разумеется. Потому что не может заполучить их тело и душу, – Джонни яростно
натирал паркет. – Знаешь, он сделал благородный жест. Предложил мне
остаться. Устроить эдакое возвращение блудного сына. Но Мэтт, я не такой.
Если бы он просто учил нас, руководил нами на манеже и оставил нашу личную
жизнь в покое – все было бы нормально. Но не могу я год за годом жить с шоу, где старший – Господь Всемогущий, рядом пара пророков, а с младшими
обращаются, как с грязью. Ты раза в три круче, чем Анжело в его лучшие дни, которые, как мне кажется, уже позади. Но когда Папаша уйдет на покой – а это
не за горами – его место займет дядя Анжело, и все будет… в общем, те же яйца, только в профиль. Я вижу, как вы муштруете Томми. А он через несколько лет
начнет так же обходиться с Клэем.
Джонни встал и отшвырнул тряпку.
– Неужели тебе никогда не хотелось кем-то быть?
– Я и есть кто-то, – ответил Марио. – Я Марио из Летающих Сантелли. Мне не
приходится это доказывать. Я делаю это там, – он указал на аппарат.
– Возможно, Стел и я недостаточно хороши для Великих Летающих Сантелли.
Возможно, мы не вашего круга…
– Я этого не говорил.
– …но мы работаем в команде. И мы не спутаны по рукам и ногам правилами, традициями и Проклятыми Священными Письменами Старого Марио на стене!
Против этой чепухи я не возражаю, – он пнул тряпку, – если это для забавы. Так я
чувствую свою принадлежность к семье. Но то, как вы это делаете, это не просто
хорошая шутка, вроде каляк Лисс про Передовую Школу Полетов. Все чертовски
серьезно, я не могу смириться с этим и не хочу. Если бы я был звездой, я хотел
бы реально быть звездой. А не мальчиком на побегушках.
– Если я работаю, как звезда, – твердо возразил Марио, – то мне все равно, кем я
являюсь в остальное время. Пока не пришел Томми, младшим был я. Теперь он. В
воздухе я, может, и лучший, но я по-прежнему самый младший в труппе, за
исключением Томми. С какой стати мне должно хотеться чего-то еще?
– Ты даже не понимаешь, о чем я говорю!
– Понимаю, Джок. И Папаша вовсе не забирает себе все лавры. На афишах пишут
мое имя, и я закрываю номер.
– А в турах взваливаешь на себя всю черную работу и собираешь грязное белье.
– И что здесь такого? Обычные обязанности младшего.
– Господи! – взорвался Джонни. – Ты неисправим!
– В этом разница между современным танцем и классическим балетом. Нет, Джок, дай мне договорить. В современном танце есть энергия и мощь, но нет
дисциплины. Классический балет никогда не позаимствует современный
элемент, пока элемент не докажет свою ценность. А классическая работа на