Чтение онлайн

А сзади раздавались иронические возгласы Аркадия:

– Честное слово, братцы, он с ума сойдет от них: с севера привез мало, Смоленщину обшарил - мало...

"Чего это ему все мало?" - подумал Аверя, подводя Льва к поповскому дому. Он был такой же, как и все рыбацкие дома, может, более щеголеватый, со свежей белизной стен, с более затейливыми наличниками и новеньким - ни трещинки, ни зазубринки - шифером на крыше...

Возле чайной Аверя спросил у Аркадия:

– Из чего, вы думаете, этот дом?

– Как - из чего? Из камня.
– Аркадий окинул взглядом прочный двухэтажный дом с большим и вполне современным обувным магазином внизу: обувь стояла на полках по размерам, и отдельно - мужская, женская и детская. Авере уже покупали полуботинки в мужском отделе.

– А спорим, что нет?

Немало шоколадин и поллитров было проспорено новичками из-за этого дома. Аверя тоже решил огорошить новых знакомых и блеснуть мастерством местных строителей.

– Нет, - сказал он.

– Из чего же тогда? Из дерева?

– Нет.

– Я больше и материала-то не знаю, из чего можно строить... Ага, из железобетонных конструкций.

Аверя покачал головой:

– Из камыша да ила.

Все шло как по-писаному. Лев разбил пари. Спорили на баночку черной икры. Потом в вестибюле перед лестницей вверх, где помещалась чайная, Аверя отломал от беленой стены кусок ила, - и все увидели камышовую стену: желтые стебли были пригнаны плотно, один к одному, - и победоносно улыбнулся.

– Ай-яй-яй!
– вскрикнул Лев.
– Вот так ил, великий ил... Да здравствует ил - первооснова жизни на земле!

Все четверо громко захохотали; не удержался и Аверя.

– С меня, - сказал Лев и подмигнул Авере, - хорошая будет закуска!

Аверя еще громче засмеялся.

Первым движением его было пойти за ними, он даже сделал несколько шагов по лестнице, но потом решил - неловко: денег у него нет, а смотреть, как они едят, нехорошо. Подумают, набивается на еду.

Аверя вышел наружу в тень, под акацию. Ждать пришлось долго; он присел на тротуар - Центральная улица была асфальтирована. Аверя прислонился спиной к стволу и поглядывал на двери чайной - скоро ли? Кто-то тронул Аверю за кончик уха. Не оборачиваясь, он схватил кого-то, стоящего за спиной, и поймал тонкую руку.

– А, Фимка, - сказал он чуть разочарованно.
– Завтра едем рыбалить. Собирайся.

– Не хочу, - ответила Фима.

Аверю словно ударили по голове.

– Что-о? Повтори-ка!

– Не поеду.

И он увидел, что лицо у нее не такое, как всегда, когда она продавала семечки, когда встречала его у ериков. Оно было решительное. Как на Дунайце, когда она прыгала с лодок или плавала. Но не было сейчас той веселости и азарта в ее раскосых, отчаянно прорезанных глазах. Они были холодны и неласковы.

Редко видел ее такой Аверя.

– Фимочка, ты нам очень нужна... Не сердись на меня - ни пальцем, ни словом больше не задену... Ну?

...Фима поехала. Явилась она нарочно с опозданием. Все на причале и в лодке уже ждали ее - четверо москвичей, Влас и Ванюшка из пятого класса, веснушчатый, как ствол орешника, рыжеватый малый, предназначенный пугать рыбу, загоняя в бредень. И лодка уже была оформлена как нужно у причальщика: в лодочном паспорте - школьной тетрадке в корочках от "Геометрии" Киселева - стоял штампик со временем убытия и прибытия; и бредень с казаном принесены; и кой-какая еда к юшке припасена, а Фимы все не было.

Наконец ее тапки застучали по кладям. Поздоровалась со всеми, оглядела и вдруг спросила:

– А где Аким?

Пришлось соврать:

– Упал вчера на кладях, ногу вывернул.

Сказал это Аверя, не глядя в глаза, чужим, утробным баском. Фима, видно, не очень-то поверила ему.

– Хоть жив остался!
– В ее глазах блеснуло что-то едкое, чего всегда побаивался Аверя.

Он даже пожалел, что позвал ее: сам бы сготовил юшку не хуже.

– Ну залазьте, трогаем, - сказал он.

Лодка стояла в широком, как пруд, ерике, и в нем отражались и дрожали от легчайшего волнения высокие камышовые плетни, низкие сараи, крытые камышом, и высоченные, в два человеческих роста, составленные шалашом снопы сухого камыша с метелками.

– Какая прелесть!
– вздохнула Люда.
– Как где-нибудь на Таити: хижины, вода, солнце, только что пальм нет...

– Не говори.
– Аркадий уселся на свернутый бредень.
– И юная раскосая таитянка.
– Он кивнул на Фиму.
– Кто бы мог подумать, что здесь так! Ух!

"И чего они в этом находят?
– подумал Аверя и ногой оттолкнул от кладей лодку.
– Камыша, что ли, не видали? Чудачье! Живут в таком городе, а удивляются разной ерунде".

– Влас, подай-ка бабайки, - попросил Аверя.

Лев насторожился и широко открытыми глазами посмотрел на Аверю:

– Как ты сказал?

– Да это весла у нас так называются.

– А-а-а...

Надев петли весел на штыри в борту, Аверя вывел лодку на середину ерика. Лодка была большая, тяжелая и двигалась медленно, но он греб во всю силу, и лодка пошла быстрей.

Фима сидела на корме, управляла веслом и довольно враждебно поглядывала на Аверю да и на туристов.

Аверя стал прикидывать в уме, чем мог провиниться перед ней, но так ничего и не нашел. То все было в норме: дружила, уважала, семечками задаром угощала, вечно торчала рядом, подчас даже всовывала свой остренький носик в сугубо мужские дела, и приходилось всякими способами избавляться от нее, а то... Ну какой овод ее укусил?

Вот лодка прошла под мостиком с березовыми поручнями, скроенными из еловых столбиков и досок, и вошла в узкий ерик, покрытый у берегов зеленой ряской. Местами ветви склоненных ив холодной листвой касались их лиц.