Чтение онлайн

Однако вернемся к Алику, для которого мир поистине перевернулся.

В тот момент, когда взрывается голова президента, ему становится ясно, что против него существует заговор, что он глупец, марионетка и такое же ничтожество, каким был всегда. Возможно, с учетом присущего ему нарциссизма, он все же польщен тем, что его считают достаточно важной персоной, раз задумали погубить.

Он осознает, что его обманули и предали и что с ним имел дело вовсе не русский агент. Не будет никакого автомобиля, который должен увезти его в безопасное место. Не будет ни Гаваны, ни доктора Кастро, ни ликующих толп кубинцев. Он оказался персонажем романов Джеймса Кейна, фильмов серии «нуар», который всегда становится жертвой таинственных сил, чье могущество недоступно его воображению.

Ему приходит в голову, что его жизнь находится в опасности. Что, возможно, здесь, на обычно пустом седьмом этаже здания Книгохранилища, уже прячется участник заговора против него – детектив, сотрудник спецслужб или просто вооруженный гражданин, готовый пристрелить его и стать героем Америки.

Алик делает то, что сделал бы в такой ситуации любой человек. Передергивает затвор, заряжает винтовку, берет ее на изготовку, подобно солдату, патрулирующему зону, где возможна засада, поспешно проходит тридцать метров по диагонали пустого помещения в сторону лестницы, готовый в любой момент открыть огонь по нападающим. Никого нет.

На лестничной площадке он останавливается. Ему не хочется расставаться с винтовкой. Но он знает, что не может показаться на публике, рядом с местом убийства президента, с оружием в руках. Поэтому он засовывает винтовку между двух коробок, стоящих на лестничной площадке, где она будет найдена детективом спустя час. Именно поэтому ее не нашли брошенной в снайперском гнезде. Именно поэтому она была заряжена и с передернутым затвором.

Он устремляется вниз, и дальше все его приключения в здании и на улице хорошо известны. Он садится в кресло в зале для ланчей, к нему обращается полицейский, и его опознает сотрудник. Когда полицейский направляется вверх по лестнице, Алик выходит через переднюю дверь.

Что теперь? Он знает, что на углу Хьюстон– и Пасифик-стрит никакой автомобиль его не ждет и что там может быть засада. Вместо того чтобы направиться по Хьюстон-стрит на север, где мы якобы должны были ждать его, он идет по Элм-стрит, мимо здания «Дал-Текс». Именно в этот момент я вижу его, когда выталкиваю кресло Лона из вестибюля, после того как мы спустились с восьмого этажа.

Алик проходит четыре квартала. Предположим, именно в это время он начинает мыслить более или менее здраво. Понимает, что рано или поздно полиция найдет снайперское гнездо и винтовку, а потом выяснится, что из всех сотрудников Книгохранилища на работе отсутствует только он, хотя утром его там видели. Следовательно, он исчез сразу после выстрелов в президента. Возможно, не эти мысли занимают его больше всего. Он думает, что на него охотятся его соратники, вспоминает, как я запрещал ему брать с собой револьвер – разумеется, чтобы нам было легче расправиться с ним, и это явилось бы кульминационным моментом всей операции.

Вряд ли Алик думал, что ему удастся избежать ареста и начать новую жизнь. Он не столько глуп, сколько никчемен. Гораздо больше, чем полиция и ФБР, его страшили мы. Если бы он смог убить одного из своих преследователей – то есть нас, – это послужило бы своего рода доказательством того, что им манипулировали. Правда, он не знал, кто использовал его.

И опять, как и любой человек, на которого идет охота, он стремится вооружиться, чтобы иметь возможность защитить себя. Этим объясняется, почему он садится в автобус и едет обратно, в сторону места преступления. Никто не потрудился выяснить, куда направлялся автобус, а это был район Далласа Оук-Клифф. Алик вовсе не впал в безумство, как говорили многие. Ему был нужен пистолет.

Автобус застревает в пробке в одном квартале к востоку от места преступления. Время идет. Алик знает, что полиция ищет улики, опрашивает свидетелей и очень скоро его начнут разыскивать.

Он выходит из автобуса, проходит по Ламар-стрит два квартала и идет… к автобусной станции! Может быть, ему в голову приходит мысль купить билет и уехать из города, чтобы оказаться как можно дальше от своих преследователей? У него с собой семнадцать долларов, и за эти деньги он может доехать до Сан-Антонио, Лаббака, Мидленда или Остина. Но все его мысли направлены на то, чтобы завладеть револьвером. Впервые в своей жизни Алик берет такси. В 12.45 он выходит из автомобиля в Оук-Клифф, в одном или двух кварталах от своего дома, дабы у таксиста потом не возникла ассоциация между его пассажиром и адресом разыскиваемого подозреваемого. Он приходит домой, засовывает револьвер за брючный ремень, надевает куртку, чтобы скрыть его, – что свидетельствует о рациональности его действий, – и выходит на улицу.

Подумайте, какой опасности он подвергался. Полиция в ближайшее время должна вычислить его и выяснить, где он живет. Он рискует быть схваченным, когда возвращается домой, чтобы взять свой тупоносый «смит-и-вессон».38. Сейчас револьвер для него дороже жизни, поскольку он знает, что без него у него нет шансов спастись от преследователей – не полицейских, а участников заговора, которые предали его. И вместо того чтобы бежать из города, где власти вот-вот начнут охоту на него и расставят сети, он едет за оружием.

Алик идет по Бекли, поворачивает на Кроуфорд, затем на Десятую улицу. Похоже, он перемещается без всякой цели. Достигнув угла Десятой и Паттон-стрит, он с ужасом замечает черный автомобиль далласской полиции. Вышедший из него офицер делает ему знак рукой.

Разыгрывается трагедия офицера Типпита. Знай я заранее, что порожденный мною монстр способен на такое, влепил бы ему пулю калибра 0,45, повернулся бы и ушел. Конечно, мне следовало бы влепить пулю 0,45 и себе в висок, в качестве наказания за злодейство, свершившееся исключительно по моей вине. Какой смысл брать на себя ответственность за то, что вы не совершали? Никакого смысла. Я пытался использовать свой грех в качестве повода для покаяния и на протяжении многих лет отдавался целиком и полностью службе на благо Управления и страны, сознавая, что у меня не хватит мужества наказать себя по заслугам. Возможно, мое наказание еще впереди.

Бедный Типпит. Согласно отзывам, не гений, но порядочный человек, бывший солдат, любивший службу и хорошо ее исполнявший. Волею судьбы он оказался втянутым в водоворот самого громкого преступления века, из которого ему не суждено было выбраться живым. Он получил по рации приказ переместиться из его зоны патрулирования в Оук-Клифф и информацию о внешних приметах подозреваемого – возраст, рост, комплекция, цвет волос. Типпит видит человека, соответствующего этим приметам, идущего по Десятой улице. Тот идет очень быстро, почти бежит. Его лицо искажено болезненной гримасой. На нем написано: «Лучше ко мне не подходи!» Он старается не смотреть в глаза попадающимся навстречу людям, но время от времени украдкой бросает взгляды через плечо, явно кого-то опасаясь.

Полиция еще не располагает данными о личности Алика и его местожительстве. Типпит просто обращает внимание на сходство его внешности с приметами подозреваемого. Он некоторое время медленно следует за ним. Йитс: «Это старо и печально, это печально и ужасно». Да, действительно, как будто про него, и особенно подходило ему определение «ужасен». Жаль, что я не знал. Но я не знал. Виноват, виноват, виноват.

Алик видит, как обогнавший его черный автомобиль снижает скорость и останавливается, и понимает, что его сейчас схватят. Он сходит с тротуара на проезжую часть и идет в направлении автомобиля, в котором сидит полицейский и ждет его, опустив стекло дверцы.