Третья сила
Шрифт:
— Э-э... здрасьте, — произнесла Лена. Помявшись на пороге, она все же решилась подойти поближе.
Хозяин избушки кивком головы пригласил ее расположиться напротив на циновке, связанной из пучков травы. Несколько попыток сложить ноги так же, как сделал это старик, кончились провалом, в конце концов, Лена просто уселась по-турецки. Кружку он ей не предложил, но девушка и не претендовала на угощение. Зато посчитала, что имеет полное право получить ответы хотя бы на несколько назревших вопросов.
— Вы — Данзан Доржиев? — спросила Лена.
Старичок слегка улыбнулся.
«Ты ожидала увидеть кого-то еще?» — читалось в его хитро прищуренных глазах.
— Очень приятно. А я — Рысева, Елена Святославовна, — представилась девушка. Данзан никак не отреагировал на ее слова. Лена слегка обиделась. Она ожидала услышать хотя бы дежурную фразу вроде «приятно познакомиться».
«А почему это ему, собственно, должно быть приятно? — укоряющий голос совести шевельнулся в сознании девушки. — Мы ворвались на его остров. Нас сюда никто не звал. Перестреляли птиц. Может, и белочек пулями зацепили. Хорошо, что он нас не убил. А ведь имел возможность...»
— Я пришла... — начала было рассказывать Лена, каким именно образом она сюда попала. Данзан не дал ей даже начать свою историю. Он рубанул воздух короткопалой ладонью и вдруг запел слегка монотонным как бы воркующим голосом, покачиваясь в такт музыке:
Путь твой далек,
Вихрь твой высок,
Видно звезде —
Путь твой везде.
Мир пересек наискосок,
В поисках дома
Путь твой огромный.
Ночи длинны,
Сны коротки,
Их зацепить
Хватит руки
Дочке Луны [46] .
— Это ваша песня? Она, про... Простите, она про меня? — проговорила Лена, когда мудрец умолк. Данзан не ответил.
«Путь пройден длинный, это верно, — думала девушка, не сводя глаз с одухотворенного лика хозяина избушки. Потом взглянула на маленькое квадратное окошко, в котором были видны сосны и ели. — Интересно, это финал? Путь окончен? Или все только начинается?»
— Вы это... Простите, что мы ворон ваших постреляли, — спохватилась Лена. — Но они нас...
— Моих? — переспросил Данзан, улыбнувшись краями губ. — Вороны сами по себе. Я сам по себе. Именно вОроны, а не вороны, кстати говоря. У них там гнезда, возле ВШ.
Услышав эти слова, Лена чрезвычайно обрадовалась — не столько тому, что хозяин острова не держит на них зла, сколько тому, что он способен говорить, как нормальные люди.
— Сяо предупреждал нас... Но они, они ж первые начали! — Рысева попыталась объяснить буддисту, как именно вылазка на остров превратилась в побоище. И густо покраснела, ясно понимая, как забавно звучат ее аргументы. Обычно именно так доказывали свою правоту школьники.
Данзан издал неопределенный звук. Если его и опечалила гибель крылатых «соседей», то открыто обиду на пришельцев он не высказывал и мстить не собирался. Лена немного успокоилась.
— Вы живете здесь? На острове? А как же радиация и мутанты? — перешла девушка к самой важной части беседы. — Чем вы питаетесь?
Данзан молчал. Либо опешил от такого количества вопросов, либо размышлял, как доходчиво объяснить все тонкости выживания на острове. Лена терпеливо ждала. Молчание затягивалось. Зато Лена поняла, что еще немного и у нее замерзнут ноги.
— Простите, — обратилась она к Данзану, так и не дождавшись разъяснений на тему радиации. — Не хочется мешать вам думать... Но нельзя ли получить назад мои брюки?
«Они, конечно, нуждаются в стирке, — подумала девушка, зябко поежившись, — равно как и трусы, и тельняшка. Но другой одежды все равно нет».
Покидая Оккервиль, Лена в последнюю очередь думала, во что она будет переодеваться. Теперь проблема встала со всей остротой. Ходить в одежде, пропахшей потом и дымом, ей порядком надоело.
Данзан вынул из небольшого сундука камуфляжные штаны и положил перед Леной.
«Ого. Он их постирал. И даже высушить успел, — отметила девушка, одеваясь. — Фантастика».
Лена не знала, сколько времени проспала после схватки с воронами. Тучи мешали определить положение солнца, часов ни у нее, ни у Бориса с собой не было. Несколько часов? Несколько дней?
— Спасибо вам, господин Доржиев! Прям не знаю, как отблагодарить! — тараторила Лена, не сводя с буддиста восхищенного взгляда.
Данзан лишь пожал плечами и улыбнулся. Ни разговорчивостью, ни тщеславием старичок не отличался. И на вопрос, касающийся радиационной угрозы, который так и повис в воздухе, отвечать не спешил.
В этот момент распахнулась низкая дверка, сделанная как будто с расчетом на детей или карликов, и в помещение вошел Бадархан. Он тащил связку веток.
— Молодец, — проговорил Данзан с одобрительной улыбкой, перебирая собранный хворост. — На зиму много дров надо запасать. Зима будет долгая, холодная... Пойду на огород, пора поливать грядки.
И, оставив на столике недопитую кружку, старик скрылся за дверью.
— А Сяо где? — обратилась Лена к Будде.
— Погиб, — отвечал бурят вроде бы равнодушно, но в словах его сквозила скрытая боль. — Заклевали. Жаль, хороший был пацан.
Лена украдкой смахнула слезу, отвернулась, чтобы не встречаться взглядом с Бадарханом. Никто не обвинял ее ни в чем, никто ни слова не сказал девушке, но она чувствовала себя виноватой в том, что все сложилось именно так. В том, что Сяо погиб, сражаясь со стаей разъяренных воронов, а она — осталась жива.