Чтение онлайн

— У нас тут чрезвычайно происшествие, сами видите…

— И все же я настаиваю.

Не понимая, что, собственно, происходит, Семенов положил автомат на плечо и захромал вослед гостю по асфальту, отходя от остальных на расстояние, позволившее бы вести приватную беседу. Майор почему-то ощутил странный холодок, тянущийся невидимым шлейфом за этим гражданским лицом. Будто Геннадий был вовсе не гражданским, а высокопоставленным чином структуры вроде ФСБ.

Но что здесь может делать офицер ФСБ?

— Прискорбно смотреть на все это дело, — остановившись, молвил Геннадий, имея ввиду поле только что окончившегося боя. — Здорово вас потрепали партизаны.

— Вы прилетели сюда, чтобы поговорить о партизанах?

— Конечно же, нет, — сухо улыбнулся Геннадий. — Я прилетел сюда, чтобы забрать вас в Россию.

Семенов вскинул бровь:

— Забрать?

— Два отделения спецназа. — Геннадий указал на бойцов в черном. — Они позаботятся о сохранности груза и людей. Через полчаса подойдут «бэтээры» прикрытия. Мы же с вами должны немедленно лететь.

— Но в чем дело-то?

— Подробности вы узнаете по приезде в Россию.

— Нет уж, приятель, так не пойдет, — фыркнул майор в отставке. — Или ты скажешь мне сейчас, или я никуда не лечу.

Геннадий ничуть не смутился.

— Виктор Степанович, поверьте мне, я и сам не знаю, кому и зачем вы понадобились на родине. Но ваша работа здесь закончена.

— Я сам решу, когда моя работа здесь будет закончена. Не страна отправляла меня конвоировать колонны с грузами по Ираку. Я приехал сюда добровольно, добровольно же и уеду.

Геннадий покачал головой:

— Считайте, что вас мобилизовали.

— То есть как это? — удивился Семенов.

— Вы ведь майор российской армии.

— Я уже пять лет никакой не майор, — возразил Семенов. — Со службой я покончил раз и навсегда.

— Люди вашего уровня, Виктор Степанович, никогда не покончат со службой. Не забывайте, вы служили в спецструктурах.

Семенов был вынужден признать, что этот человек неплохо осведомлен. Мало кто из ныне живущих знает, что Семенов закончил службу в звании майора Государственного разведывательного управления.

Геннадий вкрадчивым голосом сообщил:

— Уж не знаю деталей, но вас ждет в Москве ваше бывшее — а сейчас, видимо, уже настоящее — начальство.

— Что? Неужели разведка?

— Тсс, Виктор Степанович, не кричите так. Лишним ушам не надо знать, кому вы понадобились.

— Выходит, и вы, Геннадий, вовсе не гражданское лицо, как мне показалось сначала.

— Может быть, — неопределенно ответил Геннадий. — Впрочем, если хотите, мы можем поболтать в вертолете. Прошу следовать за мной.

И человек направился к одному из Ми-8, так и не заглушившему двигатели. Семенов, хромая, вскоре направился туда же. А в голове у него вертелись сотни вариантов, зачем и кому именно понадобился давно бросивший службу офицер ГРУ.

Внутри геликоптера было прохладно и темно. После степной жары шламан Каций ощутил приступ чего-то, близко напоминающего клаустрофобию, и моментально замерз. Усевшийся напротив советник Саил, заметив, как шламан зябко передернул плечами, обернулся и приказал пилоту:

— Отключи кондиционирование. — Затем советник взглядом указал на термокостюм шламана. — Я думал, ваша одежда не пропускает тепло и холод.

Шламан не стал отвечать.

Геликоптер плавно поднялся в воздух, залег на крыло и стал быстро набирать скорость. Внутри, в салоне шум двигателей почти не ощущался, и об их работе говорила лишь мелкая вибрация корпуса. Шламан в обзорный иллюминатор долго смотрел на длинную ленту каравана, застрявшую в облаке пыли и безысходности. Покидая свой народ, верховный жрец испытал острую боль.

Да помогут им всем боги, благословил Каций караван.

— Не хотите ли выпить чего-нибудь? — предложил советник. — Мы будем во дворце императора не ранее чем через час.

Час. Всего один час комфортного полета, и вот ты уже в сени красивых покоев императорского дворца, окруженный заботой слуг и лаской придворных наложниц. Тебе уже не надо бояться обезвоживания и теплового удара. Не надо бояться смерти и думать о тяжелом будущем. Не надо мозолить глаза, пытаясь отличить мираж от реальности, реальность от миража…

— Нет, не хочу.

Степь проносилась под геликоптером с огромной скоростью. Шламан и не знал, что имперские машины могут так быстро двигаться. Завороженный полетом, он опять ушел в воспоминания о беззаботной жизни до Прихода.

Сейчас ему вспомнилось, как красив был город Танта-Арстаг, как счастливы были его жители. Никаких войн на протяжении двухсот лет. Никаких катаклизмов. Благоденствие и воспевание богов за стабильную, спокойную судьбу.

Неужели боги и в самом деле — лишь выдумка жаждущих до веры людей? Неужели Триада, древняя вера терсиан, основавшая, фактически, всю цивилизацию — это всего-то красивая сказка, завладевшая умами миллионов? Шламан не хотел верить в это. Уж лучше он, уподобившись миллионам, будет верить в эту сказку, нежели станет атеистом. Атеист — жалкое существо. Он слаб и нищ духом, но заблуждается, считая себя сильным. Он — существо без целей и принципов. Без света в душе, без стремления к совершенствованию своей духовности, к совершенствованию всего своего существа.

Да, определенно. Вера состоит в том, что человек верит тому, чего не видит; а наградой за веру ему является возможность увидеть то, во что он верит.

Вера должна быть всегда. Вера в высшую силу, карающую и милующую, одаривающую и забирающую. Вера в могучую силу стихий, воплощенных в богов. Эта вера делает из человека существо, старающееся жить не только согласно животным инстинктам, позывам и желаниям. Вера выковывает душу, а душа — главная составляющая любого человека. Без души человек не человек вовсе, а никчемная щепка в великой реке жизни. Заповеди и наставления, оставленные богами, учат быть терпимым, честным, благородным, отзывчивым. Разве это плохо? Сколько горя претерпели люди Терсы за всю историю существования на ней цивилизации… Сколько было войн, бессмысленных и опустошительных… В мире было достаточно религий, чтобы люди возненавидели друг друга, но недостаточно, чтобы они друг друга возлюбили. Но с приходом единой религии войны закончились, горе кануло в пропасть вечного забвения, отступили несчастья и лишения. Люди поняли, что боги заботятся о них, но заботятся посредством самих людей. «Не гневайся на врага, ибо он внутренне не держит на тебя гнева. Не желай плохого никому, ибо никто не желает плохого тебе. Не будь жадным, ибо весь мир принадлежит тебе и твоим братьям». Боги есть тайна мира, а мир есть тайна богов…