Чтение онлайн

Придя утром на работу, я позвонил директору Румянцеву и попросил узнать, по какому маршруту уходили школьные “красные следопыты” 29 апреля.

Пожалуй давно я ничего не ждал с таким нетерпением, как ответного звонка директора Румянцева. Наконец он позвонил.

— Их маршрут включал город Горобовск и деревню Колонкино Гребневского района, — сказал директор Румянцев.

— Кто сможет подробно рассказать мне об этом походе?

— Геннадий Корабельников из девятого “А”. Никита Гладышев был командиром отряда, а Корабельников — его заместителем.

— С вашего позволения я сейчас приеду в школу.

— Пожалуйста, Дмитрий Васильевич.

Геннадии Корабельников — шепелявящий, вертлявый подросток — смотрит на меня, полуоткрыв рот. Мы сидим с ним я пионерской комнате.

— А вы и вправду из прокуратуры? — изумляется он.

— Да, Гена. Но ты лучше ответь…

— Значит, вы и…

— Геннадий у нас с тобой мало времени!

— Что вы! Это же большая перемена!

— Давай по порядку.

— Давайте, — охотно соглашается он.

— Какова причине похода “красных следопытов”?

— К нам пришло письмо из села Колонкино. Там малышня нашла разрушенную землянку, а в ней скелет человека и вещмешок, в котором среди других вещей находился пожелтевший конверт. Мы с трудом разобрали адрес: “Город Горобовск, улица Морская, дом восемнадцать. Симончук Пелагее Григорьевне”.

— И вы решили поехать по этому адресу?

— Ну естественно! Никита сказал, что ехать нужно и в Колонкино и в Горобовск. У Никиты был нюх на такие поиски. Его даже райком комсомола именными часами наградил. Во, часы! “Слава” на браслете.

— И вы поехали в Горобовск?

— Конечно.

— Когда вы отправились в поход, какое настроение было у Никиты Гладышева?

— Отличное! Это ведь его идея была поехать!

— А когда возвращались из похода, настроение у него было такое же?

— Нет! — воскликнул с удивлением Корабельников. — Верно! Он мрачным был. А вы откуда знаете, а? Во дела.

— Так что же произошло в похода с ним?

— С кем? — не понял Корабельников.

— С Никитой Гладышевым. — Я почувствовал приступ раздражения, вызванного бестолковостью этого шумного подростка.

— С Никитой Гладышевым? — уставился на меня Геннадий. — Не знаю. А что?

— Гена, — терпеливо проговорил я , — по-моему, мы с тобой забрели в какой-то тупик. Я тебя спрашиваю: с Гладышевым что-нибудь произошло в походе, может, какая-нибудь неприятность?

— А я думал, что вы что-нибудь знаете!— искренне удивился подросток. — Наверное, ничего с ним походе не было.

— Послушай, — я крепко-кре­пко взял себя в руки, — только что ты подтвердил, что после похо­да Никита помрачнел, верно?

— Правильно! — обра­довал­ся Геннадий. — Вы спрашиваете, когда у него испортилось настро­е­ние, я вам отвечаю — после похода. Логично?

— Вполне, — улыбнулся я. — А как Никита вел себя в походе?

— Не знаю… — захлопал он глазами. Потом воскликнул. — А-а! Понял! Я же вам не сказал, что в по­ходе мы с Никитой находились в раз­ных местах.

— То есть?! — вытаращил я гла­за. Этот парень меня доконает, ей-богу.

— Так мы же разделились. В Горобовск приехали все вместе, а затем разделились. Я и еще двое на­ших поехали в Колонкино, чтобы встре­титься с малышней, ну, с теми ре­бя­тишками, которые землянку оты­с­кали. Двое других из отряда по­ехали в кол­хоз “Красный луч” под Горо­бов­ском.

— Зачем?

— А там работает и живет Ок­­сана Григорьевна Симончук, сес­тра Пе­­лагеи Григорьевны. Нам сказали в Горобовске.

— Понятно. Гладышев тоже поехал в “Красный луч”? — догадался я, с трудом пробираясь через его рассказ.

— Вовсе нет! — запротестовал Корабельников. — Никита поехал на автобусе в Трехозерск.

— В Трехозерск? — переспросил я, мгновенно припомнив, что в списке, пе­реданном мне инспектором Самсоновым, значится некий Орешный С.М., про­живающий в Трехозерске. По рецепту, выписанному Орешному, в одной из го­ро­бовских аптек были проданы интересующие нас очки с диоптрия плюс де­вять. — Зачем Никита Гладышев поехал туда?

— Ну как же! — состроил гримасу Корабельников. — Там ведь жила Пелагея Григорьевна Симончук.

— Погоди, погоди! — Я поднял руку. — Я уже запутался. Она же проживала в Горобовске?

— Верно, — кивнул Геннадий. — Проживала. Когда-то. Но, как нам сказали ее бывшие соседи, потом она переехала вместе с дочерью в Трехозерск, где дочь ра­ботала на мебельной фабрике. Вот мы и решили, что Никита там с ней и встретится.

— Ясно. И на этом ваш маршрут разошелся?

— Почему же? На следующий день, к вечеру, Никита вернулся в Горобовск и сообщил, что Пелагея Григорьевна Симончук умерла, а дочь ее живет на Алтае. Его сведения совпали с нашими. Нам то же самое сказала Оксана Григорьевна.

— Вам удалось узнать, кто был тот человек, останки которого нашли в землянке?

— Да. Это был сын Пелагеи Григорьевны — Алексей Митрофанович Симончук. Наверное, он был тяжело ранен и не мог уйти. Видно, он отстреливался до последнего патрона. Мы в землянке нашли много стреляных гильз. Ну, договорились с местными ребятами, что они поставят пока временный — деревянный — памятник, а на будущий год мы привезем из города мраморную плиту с выбитыми на ней фамилией, именем и отчеством погибшего.

— Скажи, Геннадий, когда Гладышев вернулся в Горобовск, в аптеку он не заходил?

— Я не видел… Не знаю… Вообще-то он из Трехозерска злой приехал, это точно. Может переживал, что не нашел ни матери, ни сестры Симончука.

— Может быть, Гена, все может быть, — ответил я, думая о том, что вряд ли Никита Гладышев мог купить очки в Горобовске в тот день, когда вернулся из Трехозерска, ибо было воскресенье, а затем наступили майские праздники. Следовательно, ему необходимо было побывать в Горобовске еще раз!..