Чтение онлайн

Он опять поднялся к себе на мостик, опять смотрел в подзорную трубу и не обращал внимания на Рыбу Сциену, что плыла рядом с кораблем. А она посмотрела на него снизу и закаркала вороной.

Капитан насторожился. Ворона? Откуда она взялась в этой части океана? Значит, где-то поблизости должна быть земля. Он развернул карту. Никакой земли поблизости не должно быть.

«А что если это еще никому не ведомый остров?» – подумал он и крикнул боцману:

– Свистать всех наверх!

И когда его матросы построились на палубе, он сказал им:

– Всем смотреть в оба. Я слышал крик вороны. Но никакой земли, если верить карте, поблизости не должно быть. Возможно, мы сейчас выплывем к еще не известному никому острову и сделаем географическое открытие.

Матросы бросились выполнять приказание своего капитана. Они вооружились биноклями, подзорными трубами и внимательно оглядывали океан, стараясь не проглядеть среди его волн еще не открытого никем острова. И никто не обращал внимания на Рыбу Сциену, которая плыла рядом с кораблем и каркала вороной.

Заспорили в речке жук Плавунец и жук Водолюб – кто из них дольше под водой без воздуха пробудет.

– Я, – щелкает Плавунец крыльями. – Я шире тебя. В моей груди больше воздуха поместится.

– Нет я, – горячился Водолюб. – Моя грудь хоть и поуже твоей, хоть и меньше в ней воздуха вмещается, зато я умею экономнее расходовать его.

Но разве, крича, доберешься до истины? Пошумели жуки, решили опуститься под воду и сидеть. И кто первым высунет голову наружу, тот и проиграл.

– А я судьей в вашем споре буду, – сказал Прудовик, показываясь из раковины.

Набрали жуки по полной груди воздуха, опустились на дно речки, сидят, друг на дружку смотрят, белые пузырики кверху пускают. Молчат.

Вот жук Плавунец и говорит:

– Эй, Прудовик, а если я кончик брюшка наружу высуну, будет ли это считаться, что я проиграл?

Подумал Прудовик, полизал шершавым языком водоросли, сказал:

– Голову высовывать нельзя, а кончик брюшка можно: брюшком не дышат.

Всплыл Плавунец кверху, высунул кончик брюшка из воды. А на кончике брюшка у него трубочка. Набрал с ее помощью Плавунец воздуха в себя и повеселел, опять на дно опустился.

Тут и жук Водолюб голос подал:

– Эй, Прудовик, а если я кончики усов наружу высуну, будет ли это считаться, что я проиграл?

Подумал Прудовик, полизал шершавым языком водоросли, сказал:

– Голову высовывать нельзя, а кончики усов можно: усами не дышат.

Всплыл Водолюб кверху, высунул кончики усов из воды, а на кончиках усов у него дыхальца. Набрал Водолюб воздуха в себя и опустился на дно, сел возле Плавунца.

Сидят жуки, смотрят друг на друга, и то один из них кверху всплывет, то другой. Голов наружу не высовывают. Это Прудовик точно видит. Плавунец кончик брюшка иногда высунет, Водолюб – кончики усов, а голову – никто.

И говорит Прудовик всем на речке:

– Честно жуки спорят. Сколько уж времени прошло, а еще ни один из них голову за воздухом не высовывал. Терпеливые. Я бы столько времени не усидел без воздуха под водой, давно бы уже всплыл, если бы не умел дышать кожей прямо в воде.

Была весна. Просыпались цветы. Проснулся однажды и Тюльпанчик. Жил он на опушке рощи. Выклюнулся. из земли, смотрит: еще кое-где снега белеют.

Сказал:

– Как рано проснулся я. Раньше всех.

Но смотрит, а у соседа Копытеня листья успели уже вырасти с ладонь, и Ярутка стоит у края поля и помаргивает беленькими цветочками.

«Э, – думает Тюльпанчик, – Копытень-то с Яруткой раньше меня, оказывается, проснулись. Я только из земли выклюнулся, а у него уж вон листья какие, а Ярутка успела даже расцвести».

И решил твердо:

– На следующую весну обязательно обгоню их.

Все лето только об этом и думал. И осенью раньше всех спать лег.

– Пораньше, – говорит, – лягу – пораньше встану.

И верно, не успел еще весь снег с полянки сойти, а уж он из земли вылез.

– Ну,–говорит, – теперь-то уж я самый первый.

Но смотрит: у Копытеня уже успели листья вырасти с ладонь, и Ярутка стоит у края поля и помаргивает беленькими цветочками.

«Эх, – думает Тюльпанчик, – опять я проспал. Опять они раньше меня встали».

И решил окончательно:

– Долго спать не буду, подремлю немного и хватит, и обгоню их.

И сделал, как задумал: поспал чуть-чуть с осени и проснулся. Только ушли метели из лесу, расти начал. Прямо сквозь снег пробился. Поднялся во весь рост и говорит:

– Теперь-то уж я наверняка первый.

Но смотрит, а у соседа Копытеня листья успели уже вырасти с ладонь. И Ярутка стоит у края поля и помаргивает беленькими цветочками.

И запечалился Тюльпанчик: опять, выходит, промедлил он. Он только еще поднялся, а они уж вон и зазеленеть успели, а Ярутка даже расцвести.

Стоял Тюльпанчик в снегу и печалился, а Копытень смотрел на него лукаво и улыбался. И Ярутка улыбалась. Глупый Тюльпанчик, он не знает, что Копытень зимует с зелеными листьями. С осени отрастит их и ложится спать. И Ярутка тоже: зацветет с осени и потом спит всю зиму. Весной оттает и продолжает цвести.

Но Тюльпанчик не знает этого. Он думает, что они просто раньше него проснулись, и решает:

– Зиму спать не буду, но на следующую весну зазеленею раньше их.

Как только Ленивец родился, то тут лее сразу и решил быть умным и ничем лишним не обременять себя. Начал было расти хвост у него, но Ленивец пришлепнул его покрепче, сказал:

– В жизни и без хвоста обойтись можно. И хвост у него не вырос.

На каждой лапе у него могло бы быть по пять пальцев, и это было бы красиво. Но Ленивец сказал самому себе: