Чтение онлайн

А товарищи его все носят и носят к речке осинки. Нанесли, сколько надо было, и построили плотину. Ходит по ней бобер Серега, говорит:

– Ну вот, все осинки одинаковые. Отгадай, где чья. А вот если бы я свою принес, она бы сразу всем в глаза бросалась, потому что вон огромная какая.

Но осина его и сейчас у всех на виду. Где повалил ее бобер Серега, там она и лежит. И когда случается бобрам проходить мимо нее, говорят они с улыбкой:

– Осина бобра Сереги.

У всех она на виду. Но бобра Серегу это почему-то не радует.

Не в нашей роще это было да и не в наши годы. Сорока рассказывала. Жили в лесу звери. Одной семьей жили, за одним столом ели. И было у каждого за этим столом свое место: у Зайца – свое, у Лисы – свое, у Волка – свое. Медведь тоже ел за общим столом и было у него здесь свое особое место. Усядется, бывало, Медведь на него и сидит глядит на всех, а все на него смотрят.

Скажет Медведь:

– Щи сегодня бледные какие-то.

И хоть румяные щи, наваристые, кивают все, как лошади в жаркую пору, головами, соглашаются:

– Точно, бледные какие-то щи сегодня.

Скажет Медведь:

– Солнце как-то не так светит сегодня.

И хоть солнце светит сегодня так же, как и вчера, как светило и в прежние дни, кивают все опять, как лошади, головами:

– Точно, не так как-то светит сегодня солнце.

Что ни скажет медведь – все соглашаются. Куда ни пошлет кого, бегут не прекословят. Сидит, бывало, Заяц, косит на Медведя глаз свой, думает: «Оттого, наверное, все слушают Медведя, что на первом месте за столом сидит. Сидел бы я на его месте, передо мной бы трепетали все, меня бы слушались. Эх, не повезло мне в жизни, не то место за столом досталось...»

И вот как-то собрались все к столу, а Медведя нет. Пустым его место осталось, никто его занять не посмел. И на второй день также не пришел Медведь. И на третий тоже. И решил тогда Заяц – займу-ка я его место. И тишком вскарабкался в медвежье кресло. Зашумели на него все, зашикали:

– Куда это ты залез? Это Медведя место.

И потащили было Зайца за уши, да Волк вступился:

– Пусть сидит, а то его и не видно с его-то места.

И все согласились:

– И правда, пусть сидит.

Уселся Заяц поудобнее, склонился над своей миской, повертел носом.

– Чугуном сегодня щи пахнут, угорели. И на вкус не больно хороши – голехонькая соль.

Понюхал Волк, пробурчал:

– Не придумывай, щи как щи. И солоны в меру. Лучку только маловато.

И хоть было во щах достаточно луку, закивали все, отозвались на разные голоса:

– Точно, маловато сегодня лучку во щах, побольше бы положить надо.

– Кваску бы сейчас испить, – сказал Волк и поглядел на Енота.

– Я сейчас, – соскочил Енот со своего места и побежал с кружкой на погребицу.

– Верно, кваску испить не мешает, – согласился Заяц и многозначительно поглядел на Лису, но она даже и не пошевелилась.

Перевел Заяц глаза на окошко, сказал:

– В солнце-то сегодня нет вчерашней ясности.

Посмотрел Волк, сказал сердито:

– И что ты слова неверные по ветру пускаешь? Солнце как солнце. А вот звезды сегодня ночью как-то врозь светили.

И хоть звезды минувшей ночью светили так же, как всегда, закивали все:

– Точно, врозь как-то сегодня звезды светили. Сидел Заяц во главе стола, косил на Волка глаз свой и думал: «Странно, на медвежьем месте сижу я, а слушают почему-то все Волка, а Лиса вон даже утиральником крошки ему с живота смахивает, хоть он и не просил ее об этом. Почему?»

На большом Маньяшином кургане жила маленькая Мышка. Все у нее было: и хитрая норка с хитрыми отнорками, и зерно в сусеках – живи да радуйся, а вот радости-то у Мышки как раз и не было. Жили рядом с нею такие же, как она, маленькие мышки, тоненькие ящерицы, крошечные жучки да букашки.

– Ну что это за соседи, – вздыхала Мышка. – Одна мелкота.

И мечтала Мышка о большом-большом соседе. Он даже во сне ей снился. Огромный, ворочался в кургане, чуть помещался в нем. И когда однажды рядом с ее норкой вырыл себе нору Суслик, обрадовалась. Прибежала к нему в гости. Обрадовался и Суслик ей. Привел в столовую, насыпал перед Мышкой горку пшеницы, угощает:

– Кушай, соседушка. Пшеничка – первый сорт. По зернышку отбирал, для гостей готовил. Люблю гостей обильно кормить.

Сидит Мышка похрупывает – хруп-хруп, – угощается. Только много ли ей надо? Три зернышка съела и сыта.

Дня через три Суслик к ней в гости пожаловал, Мышка его у норки встретила. Раскланялась перед ним:

– Проходи, сосед, будь гостем.

Прошел Суслик. Засуетилась вокруг него Мышка, так вся и светится счастьем. Как же, такой большой сосед возле нее поселился да еще и в гости пришел. Стол чистой скатертью накрыла. Зернышек конопляных из кладовки принесла. Много, чуть донести осилила.

– Угощайся, сосед, кушай на здоровье.

Мышке за неделю столько зернышек не съесть, а Суслик – чаф-чаф! – съел и сидит, глаза растаращил, на Мышку смотрит, ждет, что дальше будет.

Сбегала Мышка в кладовку, еще зернышек принесла. И опять: ей недели полторы бы есть, а Суслик – чаф-чаф – сжевал и сидит, будто и не ел ничего. Уши навострил, ждет, что же теперь будет.

Смутилась Мышка. Всегда такой щебетуньей была, а тут чуть выговорила:

– Что же ты у пустого стола сидеть будешь, нудиться? Пойдем прямо к закрому.

Привела Суслика в кладовку, угощает:

– Ешь, соседушка, пожалуйста, не стесняйся. А чего Суслику стесняться? Он не воровать пришел. Как сел, так ползакрома и съел.

«Ого! – думает Мышка. – Мне нужно ползимы, есть, чтобы столько съесть».

А Суслик наелся, встряхнулся и говорит:

– Я к тебе на днях еще забегу. И вообще теперь частенько заходить буду. Мне у тебя нравится.

– Заходи, я всегда рада тебя видеть, – сказала Мышка, а ночью, когда спали все, собралась потихоньку и перебралась жить в другое место.