Чтение онлайн

30 апреля

Вот вам и вся моя решимость наладить свои дела.

Я только что вернулся из спальни Джесс. Сам не знаю, что я ожидал там найти. Возможно, книгу «Забота о человеке», как в одной из серий того старого фильма «Сумеречная зона», ха-ха.

( Смех Пола переходит во всхлипывание.)

Все нормально. Я в порядке.

Но онадругая. Другая. От этого никуда не деться. Она даже поснимала у себя в комнате все свои старые плакаты с Мисси Кей. Вероятно, у пришельцев хороший вкус.

( Снова смех, переходящий в слезы.)

Но… как она может быть не Джесс, а кем-то еще?

Это должен был быть я.

Но…

Все труднее скрывать все это от Даррена. Я не могу позволить себе расколоться. Только не сейчас. Мне нужно прикрыть свои тылы. И докопаться до самой сути. Я даже рассматривал вариант с тем, чтобы уступить и свозить ее повидаться с Мэрилин. Но сможет ли эта жирная корова сказать, изменилось что-нибудь в Джесс или нет? Шелли ненавидела ездить туда, так что Мэрилин видела девочку реже, чем я. Но, думаю, оно того все-таки стоит. Они ведь с Джесс ближайшие родственники как-никак.

А пока я попросил Петру, одну из эффектных молодых мамочек из школы Джесс, привести ее дочь Саммер к нам сегодня после обеда, чтобы они с Джесс поиграли. Эта Петра постоянно пишет мне, звонит и спрашивает, чем может нам помочь, так что тут же откликнулась на приглашение. Она даже предложила собрать и других девочек из школы и привезти их всех к нам.

Итак… Я оставляю диктофон в спальне Джесс. Просто чтобы проверить. Чтобы убедиться. Узнать, что говорит Джесс, когда меня нет рядом. Разве не так должен был бы поступить хороший любящий дядя? Может быть, у Джесс что-то наболело, и она откроется Саммер, и тогда я буду знать, что она ведет себя так потому, что у нее имеет место то, что доктор К. называет «неисследованная психологическая травма». Они будут здесь уже через пять минут.

( Слышен звук приближающихся детских голосов, который постепенно становится все громче.)

— …Тогда ты можешь быть Рейнбоу Дэш, а я буду Принцесса Луна. Если только ты не захочешь быть Рэрити.

— А у тебя есть всепони, Джесс?

— Да. Это Пол купил их мне. А еще он купил Барби в бальном платье. Вот она.

— Ух, это круто! Она такая красивая. Но ведь у тебя даже не было дня рождения.

— Я знаю. Ты можешь забрать ее, если хочешь. Пол может купить мне другую.

— Правда? Ты самая лучшая! Джесс, что ты собираешься делать со всеми игрушками Полли?

— Ничего.

— И еще, Джесс… Это было больно? В смысле, когда ты получила эти ожоги.

— Больно.

— А шрамы эти сойдут?

— Это не имеет значения.

— Как это не имеет?

— Не важно, сойдут они или останутся.

— Моя мама говорит, что это настоящее чудо, что ты выбралась из того самолета. Она говорит, чтобы я не задавала тебе вопросов про это, потому что ты можешь заплакать.

— Да не собираюсь я плакать!

— Мама говорит, что позже ты сможешь закрыть шрамы макияжем, чтобы люди не пялились на них.

— Ладно, давай играть.

( Следующие пятнадцать минут девочки заняты игрой под названием «Мой маленький пони знакомится с Барби в Эссексе». Затем издалека слышится голос Пола, который зовет девочек вниз перекусить.)

— Ты что, не идешь?

— Ты иди первая. А я соберу пони. Они могут поесть вместе с нами.

— О’кей. А я правда могу взять себе Барби в бальном платье?

— Да.

— Ты моя самая лучшая подруга, Джесс.

— Я знаю. Иди ты первая.

— О’кей.

( Диктофон записывает звуки того, как Саммер выходит из комнаты. На несколько секунд наступает пауза, во время которой слышатся приближающиеся шаги и дыхание. Затем, еще через три секунды, в микрофоне звучит: «Привет, дядя Пол».)

Только мальчикам моим не говорите, хорошо, дорогая? Я знаю, что мне нельзя, но после всех этих дел… Как это может мне навредить? Сигаретка — мое единственное утешение в последние дни.

Я прекрасно знаю, чтовы читали обо мне в газетах, дорогая моя, но на самом деле у нас не было по отношению к Полу никаких плохих чувств помимо того, что он хотел держать Джесс подальше от нас. У меня есть двоюродный брат, который такой же, как и он, в смысле — гей. Мы не испытываем никакой нетерпимости к таким вещам, видит Бог. Таких людей много повсюду, и я, например, обожаю Грэхема Нортона. Но пресса… они любое твое слово перековеркают. Виню ли я Шелли за то, что она отдала опекунство Полу? На самом деле — нет. Она хотела лучшей жизни для себя и своих девочек — кто же может ее за это осуждать? Так особо и не повзрослела толком. Я знаю, что люди считают нас хапугами, но мы ведь имеем право жить так, как сами того хотим, разве нет? Все сейчас стараются найти себе эту чертову работу.

Некоторые думают, что мы хотели Джесс только из-за дома Шелли и всех этих денег по страховке. Я бы соврала, если бы сказала, что они не были бы кстати, но, видит Бог, это была самая последняя из мыслей в наших головах. На самом деле мы просто хотели проводить время с нашей маленькой Джесс. Все это усугублялось все больше и больше, и в какой-то момент стресс стал таким тяжелым, что я едва могла уснуть.

«Ты со всеми этими переживаниями заработаешь себе инфаркт, мама», — все время говорили мои мальчики. Так что в конце концов, когда я уже по-настоящему заболела, я отступила и решила не вмешивать во все это адвокатов. Подумала, что так будет лучше. Джесс ведь всегда может приехать и найти нас тут, когда подрастет, не так ли?

Поэтому, когда Пол позвонил и спросил, не хотим ли мы увидеться с Джесс, я была в таком состоянии, что меня можно было свалить пушинкой. Социальные службы сто лет обещали нам, что сделают все возможное, только я ни в грош не ставила их слова. Мы все обрадовались до полусмерти. Мы подумали, что будет лучше не перегружать ее, здесь бывает жуткий хаос, когда мы иногда собираемся все вместе, поэтому было решено, что будем только я, мальчики и ее двоюродный брат Джордан, который ближе всех к ней по возрасту. Я рассказала маленькому Джордану, что его кузина приедет к нам в гости, и он сказал: