Чтение онлайн

На Риджент-стрит, у окон Стереоскопического общества, как всегда, стоит толпа, только народу гораздо больше, чем обычно, — все глазеют на Ла Свенгали в фотоснимках всех образцов, видов и размеров. Она очень красива — это не подлежит никакому сомнению, и выражение ее лица прелестно: нежное, ласковое, грустное. У нее столь царственный вид, что, кажется, королевская корона ей подошла бы гораздо больше, чем маленькая золотая диадема, усыпанная брильянтами. Один из фотографов изобразил ее в классическом одеянии; левая нога покоится на скамеечке, своей позой она напоминает Венеру Милосскую, только руки заложены за спину; обнаженная нога обута в греческую сандалию и выглядит такой изящной, точеной и очаровательной, так пластична форма и линия гибких пальцев (большой слегка отклонен в сторону и не соприкасается со своим соседом, который и длиннее, и тоньше, и высокомернее), что эту фотографию берут нарасхват.

И человек маленького роста, насилу пробравшийся со своими двумя высокими друзьями к окну витрины, обращается к одному из них:

— Посмотрите, Сэнди, посмотрите на ногу! Неужели вы все еще сомневаетесь?

— О да, это ступня Трильби, совершенно точно! — говорит Сэнди. Они входят в магазин и покупают фотографии в большом количестве.

Насколько мне удалось узнать, ссора между Свенгали и его первым скрипачом произошла в театре Друри-Лэйн во время репетиции.

Говорили, что с 15 октября, то есть с того дня, когда Таффи в Париже дал ему пощечину, Свенгали не мог прийти в себя. Он стал еще более вспыльчив и раздражителен, особенно с женой (если она действительно была его женой). По-видимому, у него были серьезные основания страстно ненавидеть Маленького Билли.

Свенгали не видел его пять лет, с того самого дня, когда в мастерской на площади св. Анатоля праздновали рождество и они дрались на кулачках. Но не это было причиной его ненависти. При виде Маленького Билли на площади Согласия, наблюдавшего за процессией «всего Парижа», Свенгали сразу узнал его и пришел в ярость: он сделал вид, что не узнает его, и заставил свою жену сделать то же самое.

На следующее утро он встретил его случайно в гостинице. Билли выглядел маленьким, беспомощным и растерянным, причем был совершенно один, и Свенгали, в жилах которого текла древняя восточная кровь, не смог побороть в себе искушения плюнуть ему в лицо, коли уж нельзя было задушить его насмерть!

В ту же минуту он пожалел а содеянной глупости. Билли ринулся за ним, поднял скандал, стал драться, на что Свенгали ответил ударом и раскровянил ему лицо; и вдруг, совершенно внезапно и неожиданно, на сцене появился страшный no прежним воспоминаниям проклятый великан англичанин, бешеный бык, тупоголовая дубина с военной выправкой, всем своим видом напоминавший Свенгали о жестоких и высокомерных, бряцающих саблями и звякающих шпорами аристократах его страны, грубых хамах, которые всегда относились к евреям, как к низшей расе. Равнодушный к страданиям других, этот избалованный, впечатлительный музыкант чрезвычайно остро реагировал на все, что касалось его личности. Сплошной клубок нервов, он был особенно чувствителен к физической боли и к грубому обращению, но отнюдь не был храбрецом. Суровый, гневный взгляд ненавистного шотландца сразу отрезвил его. Пережитое унижение и тяжелый наотмашь удар по лицу настолько потрясли Свенгали, что он навсегда потерял душевное равновесие.

Он беспрестанно, днем и ночью думал об этом; его преследовали кошмары; во сне он переживал все заново и просыпался от ужаса, ярости и стыда. Он не мог больше спать спокойно.

Кроме того, хотя он выглядел младше своего возраста, на самом деле ему было за пятьдесят; здоровье его было надломлено, вся жизнь его прошла в долгой, изнурительной борьбе за существование.

Свенгали испытывал к своей жене, рабыне и ученице, безумную, ревнивую любовь — неиссякаемый источник терзаний для него, — ибо в ее сердце неизгладимо запечатлелся никогда не меркнувший образ маленького английского художника, и она не делала из этого секрета… В ее сердце, обладать которым он хотел один, безраздельно!

Джеко разлюбил своего учителя. Вся сила преданности Джеко устремилась к рабыне и ученице Свенгали, он обожал ее пылко и бескорыстно. Единственная живая душа, которой Свенгали доверял, его старая родственница, и та любила его ученицу не менее, чем его — своего хозяина.

На репетиции в Друри-Лэйн произошло следующее. Мадам Свенгали пела под управлением своего мужа. Oн неоднократно прерывал ее, раздраженно и незаслуженно бранил и заявил, что она поет фальшиво, «как проклятая кошка». Это было совершеннейшей неправдой? Она чудесно спела: «Родина, любимая родина!»

В конце концов он с силой ударил ее по рукам своей дирижерской палочкой, и она упала перед ним на колени, плача и умоляя:

— О Свенгали! не бейте меня, мой друг, я делаю все, что в моих силах!

И тут Джеко внезапно вскочил, бросился к Свенгали и нанес ему удар в шею около ключицы; в его руках блеснул окровавленный нож, из шеи Свенгали брызнула струя крови, при виде которой он потерял сознание; мадам Свенгали положила его голову к себе на колени и сидела с ошеломленным видом, как бы очнувшись от глубокого сна.

Джеко обезоружили; Свенгали пришел в себя после обморока, его отвезли домой, но за полицией не послали; дело затушили, чтобы избежать огласки. Все же первое выступление Ла Свенгали, к великому огорчению месье Икс, пришлось отложить на целую неделю, так как Свенгали не разрешал жене петь в свое отсутствие и вообще не разлучался с ней ни на минуту требуя, чтобы она непрестанно была подле него.

Рана была легкой. Доктор, лечивший Свенгали, говорил, что жена его производит впечатление слабоумной; без сомнения, она потеряла голову от горя и волнения, но ни на минуту она не отходит от изголовья своего мужа и прислуживает ему преданно и послушно.

Наконец наступил вечер первого концерта. Доктор разрешил Свенгали присутствовать на выступлении его жены, но категорически запретил ему дирижировать. Огорчение и тревога Свенгали были столь велики, что он перестал владеть собой и неистовствовал, как безумный; месье Икс чувствовал себя тоже весьма неважно.

Месье Икс провел все репетиции с оркестром, пока болел Свенгали. Это была приятная работа, так как оркестр был так вымуштрован и так сыгран, что мог бы обойтись совсем без дирижера, тем более что репетировали вещи, уже много раз исполнявшиеся (большинство из них служило аккомпанементом к пению Ла Свенгали). У нее был обширнейший репертуар, и ее муж тщательно и превосходно оркестровал его.

В этот вечер все было устроено так, чтобы Свенгали мог сидеть в ложе один, прямо напротив сцены, где в центре должна была стоять его жена и откуда она хорошо могла его видеть. Между ним, дирижером месье Икс и оркестром был выработан код, состоящий из простых сигналов, чтобы в случае какой-нибудь заминки или неполадки Свенгали сразу мог прийти на помощь. Накануне выступления была устроена пробная репетиция в присутствии Свенгали, который сидел в ложе; репетиция прошла превосходно, Ла Свенгали пела изумительно при пустом зрительном зале.