Чтение онлайн

Капитан немецкого каравана нервно теребил подбородок, но, на его счастье, море пока было чисто, а в небе не было ни одного самолета русских.

Наконец ракеты стали медленно задирать свои покатые стальные носы в звездное небо. Надувные лодки с ракетчиками одна за другой возвращались на борт субмарин, разматывая за собой тяжелый силовой кабель.

– Командир, – доложил капитану флагмана старший помощник, – получено подтверждение, что все специалисты вернулись на борт.

– Добро, – кивнул тот и отдал приказ: – Разрешить электрикам ракетчиков допуск в аккумуляторные.

– Есть разрешить доступ в аккумуляторные! – эхом отозвался старпом, передавая приказание на остальные подводные лодки.

– Силовые кабели подключены! Силовые кабели подключены! – флагман поочередно получал рапорты от командиров субмарин. – Аппараты 1–5 к старту готовы! Аппараты 6—10 к старту готовы! – неслись команды в боевую рубку, и командир флагмана отдал распоряжение радисту:

– Докладывайте на базу: «Мы на месте. К старту – готовы!»

Короткий писк условного сигнала понесся в эфир, и через минуту радист взволнованно доложил:

– Подтверждение получено. Старт разрешен.

Капитан мысленно перекрестился, упруго выдохнул и скомандовал:

– Внимание кораблям! Старт разрешен! Запуск – по готовности! – затем нагнулся к раструбу громкой связи, щелкнул тумблером переключателя, коротко скомандовал ракетчикам, молча ожидавшим в аккумуляторной указаний:

– Залп! – и быстрым шагом двинулся на верхнюю палубу, оставив за себя старпома: очень уж хотелось увидеть фантастическую картину не в линзы перископа, а воочию. Он выбрался на мостик и отыскал в темноте скопление понтонов. Ничего необычного на них пока не происходило.

– Вы уверены в том, что все сделали правильно? – спросил командир у старшего специалиста-ракетчика, который тоже находился на ходовом мостике. – Может, я или ваши инженеры допустили какие-нибудь погрешности? Почему «Фау-2» не взлетают?

– Ракеты – это не орудийный залп и не запуск торпед, – несколько раздраженно ответил ракетчик, тоже явно нервничая, – запуск этих огромных махин происходит не так быстро. Будьте терпеливы.

Но вот в скоплении судов появились несколько ярких точек, похожих на бледные ночные звездочки, свет которых усиливался с каждой секундой, пока наконец не стал нестерпимо ярким. В окружающей темноте глазам от непривычки стало больно, командир прикрыл их рукой – и очень вовремя. На одном из бывших сейнеров внезапно расцвел ослепительным светом огромный огненный цветок, море завибрировало от гула, и в грудь командира ударила тугая воздушная волна. Он инстинктивно схватился руками за леерные стойки, не отрываясь глядя на изумительную картину.

Черная морская гладь в одно мгновение покрылась огненными цветами. Их отсветы дробились и переливались в мелкой ряби, и командиру на секунду показалось, что горит и плавится само море, так обжигал лицо раскаленный воздух. Гул двадцати пяти многотонных чудищ слился в оглушительный рев иерихонских труб, и командир подумал, что пекло, должно быть, выглядит именно так. Огненные шары, словно на последнем издыхании, взорвались белыми слепящими вспышками зарождающихся звезд, и стальные монстры медленно, словно корабль со стапелей, стали подниматься с понтонов, устремляя свой полет в черный космос.

Командир все еще любовался завершением грандиозной картины, запрокинув голову, наблюдая, как огоньки ракет растворяются в ночном небе, когда услышал голос ракетчика:

– Ну, вот, – он самодовольно улыбался. – На высоте нескольких десятков километров эти крошки сориентируются по сигналу радиомаяка, развернутся, лягут на новый курс и наведутся точно на цель.

Но командир не разделял его добродушного настроения. Для ракетчиков – все было закончено, а для подводников – это была только прелюдия. И очень нехорошая прелюдия!

– Вниз! – зло сверкнув глазами, рявкнул командир на специалиста-ракетчика.

– Что? – не понял тот.

– Немедленно в лодку! – гневно повторил моряк.

– Я не могу, – ракетчик никак не мог уразуметь причину гнева командира, – необходимо уничтожить следы… – и он указал на несколько догорающих понтонов, которые так и не пошли ко дну.

– Какие следы?! – заорал командир, подталкивая сопротивляющегося специалиста к люку. – Какая маскировка?! Молите бога, чтобы после такого светопреставления, какое вы тут устроили, здесь минут через десять не было русских! А уж они очень обрадуются возможности разгромить наши суда!

– Мне нужно ровно три с половиной минуты, – спокойно возразил ракетчик, мертвой хваткой вцепившись в бронированную обшивку субмарины, – я должен выполнить приказ. Вы – человек военный, вы должны понять.

Капитан холодно глянул на инженера, отпустил его и зло произнес:

– Через три с половиной минуты на лодке задраят все люки, и начнется погружение.

– Я успею, – ответил тот.

– Если честно, мне плевать, – безразлично откликнулся подводник, ступая на трап. – Меня больше волнуют мои экипажи и собственная шкура. Нисколько не сомневаюсь, что после вашего «секретного запуска» сюда уже идут соединения русских кораблей! Удачи! – раздалось саркастическое пожелание из нутра субмарины, и командир бегом направился отдавать приказы на срочное погружение.

В эту ночь гидроакустик с советской подводной лодки, которая находилась на боевом дежурстве по охране подходов к Мурманску, не засек ни шумов винтов, ни слабой вибрации, издаваемой двигателями вражеских судов, ни других подозрительных звуков, которые привык слышать и распознавать за долгие военные годы, проведенные под водой. Ему довелось услышать «песню моря», о которой ходило столько легенд среди моряков, таких же непонятных и неистребимо-живучих, как рассказы о кораблях-призраках, чудовищных морских гигантах и «морских дьяволах».

До некоторых пор водная гладь была совершенно спокойна. Субмарина лениво курсировала на перископной глубине, прослушивая и просматривая определенный для охраны квадрат. Командир то и дело прикладывался к прибору наружного наблюдения, но всякий раз спокойно возвращался к политруку доигрывать очередную шашечную партию, так и не заметив на черном горизонте ничего примечательного.

– Шестьдесят два на пятьдесят четыре, – командир ловко «срубил» сразу три шашки своего политработника и констатировал факт: