Чтение онлайн

Наши представители не сумели договориться с ними о разделе и вынуждены, использовав тыловые части полковника Даймера, вывезти часть сокровищ на тыловые склады армии под их охрану.

Сейчас жандармерия и другие охранные части Гиммлера, стоящие на дорогах, вокзалах и в городах, не представляют нам возможности для вывоза этих сокровищ в Германию.

Прошу вас, еще раз, может быть лично фельдмаршалу, переговорить с рейх-министром об окончательном разделе сокровищ и разрешения их перевозки.

Уполномоченный канцелярии

полковник Альберт.

Февраль. 1942 г."

Здесь есть ответ, но от самого Геринга и, притом, открытым текстом.

"Телефонограмма.

Полковнику Альберту.

Пошлите их в жопу. Ждите сигнала и инструкций для вывоза имущества.

Фельдмаршал Геринг.

Февраль. 1942 г."

– Выходит, что часть награбленных произведений искусств Геринг прятал на складах армии.

– Я хочу сказать тебе еще одну вещичку от которой, ты ахнешь. Я рассказывал тебе о том, что у Ольги лежат две картины, вытащенные из бункера. Она вызвала знакомого старичка реставратора. Он сказал, что это картины русского мастера Никитина, крепостного графа Шувалова, которые находились в Екатириненском дворце в Пушкине. А посуда, которую мы приволокли, оказалась из музеев Павловского дворца. Мало того, в бункере были ковры, ручной выделки с мифологическими сюжетами, явно вытащенные из музеев.

– Выходит, что немецкие офицеры потихонечку грабили сокровища Геринга и они находились недалеко от бункера.

– Я думаю, что Геринг мог и не вывезти сокровищ. Во-первых, ему Гиммлер не дал, во-вторых, наши перешли в наступление и пришлось их оставить тут, вот на этих скрытых складах.

– Если это так, то здорово. Слушай, исследуя и переводя некоторые тексты, вот в этой папке, я обнаружил, что полковник, а потом генерал Альберт, занимался промежуточной деятельностью, как бы связным между неким генералом НКВД Николаевым и одной из разведок Германии. Это не относится к Абверу, адмирала Канариса или Гестапо.

– Постой. Не понял. Что в Германии было много независимых разведок?

– Да. Что-то около 7. Так вот об этом-то канале знал Берия, Геринг и еще кое-кто. Воюющие стороны обменивались разведанными, письмами, просьбами и другими вещами. Вот например, в папке к шифровке приложен перевод:

"Генералу Альберту.

В обмен на данную нам информацию от 12.01.42 г. о попытке покушения на И.В.Сталина, мы со своей стороны предлагаем вам следующее:

В пригороде Брюсселя, на улице Цветов 6 находиться резидентура советской разведки, относящаяся к группе "Красная капелла", осевшая в высших эшелонах власти.

Генерал Николаев."

– Еще несколько переводов с просьбами.

"Генералу Альберту.

Через Ладогу 17.05.42 г. в сторону Кобоны в 12.00 выйдет тендер со спецгрузом для Смольного. Прошу пропустить.

Генерал Николаев."

"Генералу Альберту.

20.03.42 г. Над Ладогой с 15 до 18.00 пролетит спецрейсом ЛИ-2 в сторону Ленинграда. Прошу пропустить.

Генерал Николаев."

– Здесь еще много таких шифровок. Немцы видно честно выполняли все просьбы с нашей стороны, хотя в этой папке нет того, что просили немцы. Во всем этом зловещую роль играет генерал НКВД Николаев, который осел в Ленинграде. Но вот к концу 1942г. связь резко обрывается.

– А теперь я тебе скажу почему прервалась связь. В бункере, что мы нашли, на кровати в генеральских лампасах лежала мумия, у которой я извлек из кармана документы. Вот она воинская книжка. Узнаешь?

– Генерал Альберт?

– Это еще не все. В бункере я взял со стола портсигар, а когда дома его раскрыл, то нашел вот эту записку. На, переведи.

– Ну-ка, ну-ка.

"Николаев, ты подлец. О нашем месте дислокации знал только ты. Сегодня "Киров" нас уничтожил. Чтоб ты сдох. Альберт."

– Здорово. И концы в воду. Может быть поэтому КГБ так усиленно рыщет по раскопам, пытаясь скрыть оставшиеся следы.

– Может быть. Кстати, меня фамилия Николаев смущает, так и напрашивается связь между нашим Николаевым и тем.

– А как инициалы того Николаева. Наш - С.Н., а тот?

– Постой, постой. Ага, вот нашел. Николаев Н.А. Действительно интересно, но мало ли совпадений.

– Черт возьми! У меня даже мурашки по коже идут от всего этого. Неужели это так? Ну ладно, давай вернемся к таинственным складам, о которых Алберт доносил Кистнеру. Давай еще раз исследуем карты. Просмотрим окружающую местность.

Май. 1989г.

Нас накрыли.

Мы с Горбатым, действительно, нашли на месте прошлогодних раскопок с Ольгой и Николаем два разваленных блиндажа, с раздавленными внутри немцами, но мы еще нашли и большой бункер, где была легковая машина и старый немецкий бронетранспортер с гусеницами на задних колесах. И, как раз, только мы пробили лаз через сгнившие ворота с наваленной землей, как появились они.

– Спасибо, ребята, что помогли, - в спину нам раздался знакомый насмешливый голос, - Все уже раскопали?

Перед нами стоял Николаев с двумя помощниками.

– С трудом до вас добрался. Ого, сколько добра! Ну, теперь вы посидите здесь, а я посмотрю, что там.

Рядом с нами остался один из спутников Николаева, другой вместе с ним исчез в темной дыре на склоне холма. Вскоре они появились и Николаев прошелся вдоль склона, рассматривая наши раскопки. Он подошел к нам.

– Здорово. Ну что, ребятки, теперь с вами делать?

Мы молчали.

– Может быть опять договоримся? Вы что-нибудь мне, только посерьезней, а я вас не видел. Так как?

– Пойдет, - сказал Горбатый.
– Мы только соберем шмотки и скажем после этого вам.

Под внимательным взглядом Николаева и его спутников, мы собрали палатку, рюкзаки и Горбатый подошел к офицеру.

– Вот, возьмите, - он вытащил из кармана рубахи карту разведчика и протянул ее Николаеву, - По ней копали.

Николаев рванул карту, развернул и впился в нее глазами.

– Ах, сволочи, ну как они ловко. Ты посмотри, точно эта точка отмечена и эта. Да. Не жаль отдавать?