Трон
Шрифт:
После кризиса наступала депрессия — но даже толстая Даниэлла проявляла необыкновенный такт, а госпожа Кормилица собственноручно носила из библиотеки самые веселые, по ее мнению, книги. А однажды, уведя Элизу в свой кабинет, рассказала историю Даниэллы. С тех пор Элиза относилась к соседке иначе.
Не раз и не два, бродя по парку, Элиза приходила к запертому павильону. Однажды вскарабкалась по пожарной лестнице — но внутри было темно и пахло затхлым. Как будто не бальный зал таится под замком, а старый склеп…
Памятуя наказ господина попечителя, Элиза каждый день уединялась, чтобы постучать мячиком о стену.
Даниэлла показала ей упражнение — кидать мяч следовало с закрытыми глазами; у толстушки получалось здорово, зато Элизе надоедало постоянно бегать за укатившимся мячом. Она злилась — и в конце концов забросила мячик далеко под кровать.
Но как-то посетив после долгого перерыва свое «королевство» над обрывом, Элиза почувствовала внезапное беспокойство, какую-то неправильность. Причина внутреннего неудобства долго оставалась неясной. Все вроде оставалось прежним — барашки в далеком море, фонтан, кипарис, старая акация…
Элиза протерла глаза. Акация стояла слишком близко к фонтану. Когда-то Элиза собственными ступнями измеряла — пятнадцать ступней… Она заново прошлась — ступней получилось двенадцать с хвостиком. Она посмотрела на свою ногу. Нога растет, конечно — но не за месяц же! Наверно что-то перепутала или забыла. Но беспокойство оставалось. Элиза отыскала в своем столе старую тетрадку с картой «королевства»; от «каменной столицы» — фонтана — до «волшебного дерева» — акации — предполагалось пятнадцать дней пути, то есть пятнадцать ступней…
Тогда она испугалась. Можно ли передвинуть с места на место фонтан? Можно ли пересадить столетнюю акацию, у которой каждое корневище толщиной с Элизину руку?! Да и кому это нужно? О казусе следовало поскорее забыть — чего доброго, выяснится, что с головой у нее не в порядке.
— Девочки, сегодня звонил господин попечитель! Он будет через неделю!
Оживление за столом. Надо полагать, с сегодняшнего дня мячики застучат веселее. Скоро опять игра…
— Тебя и этот раз не возьмут. Ты ничему не научилась, — сказала Даниэлла.
— Это потому что я тупица, — ответила Элиза и ушла в парк.
Странная мысль, посетившая ее утром, потихоньку росла, сметая протесты здравого смысла. Будь она взрослой — никогда бы до такого не додумалась.
Результат не вызывал сомнений. Когда-то она перемерила шагами едва ли не все дорожки, и ладонью — клумбы перед входом. Теперь же две дорожки оказались чуть длиннее, чем прежде. И все клумбы — немного меньше.
Ей казалось, что она сходит с ума. Она не выдержала и поделилась открытием с Даниэллой. Та лишь рассмеялась в ответ:
— А может быть, это остров растет?! А может, мы вообще на ките живем… Был такой случай — жили люди на острове, а он оказался большой рыбой, она проснулась, и…
Элиза недослушала и убежала в парк, а ее догонял смех Даниэллы.
Серый вертолет снова завис над посадочной площадкой.
— Приехал! Приехал!..
Господин попечитель явился воспитанницам перед завтраком; девчонки тянулись к нему, каждая хотела коснуться его — хоть полы элегантного пиджака, хоть краешка светлой штанины. Элиза привычно держалась в стороне. Когда пришла ее очередь здороваться — не выдержала, отвела глаза.
— Ты научилась играть, Элиза?
— Нет, не очень.
— Я так рассчитывал на тебя…
Он явно огорчился. Он сам казался сейчас обиженным ребенком.
— Я постараюсь, — сказала она, чтобы утешить его. — Я… попробую.
— Я… знаю… пять… имен… мальчиков…
Она сама себе казалась глупым, впавшим в детство переростком. Мячик стучал о стенку лоджии — во всяком случае, в самую простую игру она кое-как сумеет…
— Павел… Раз… Эдуард… два… Ричард… три… Даниэль… четыре…
Она не пошла на пляж из-за того, чтобы поупражняться в одиночестве. Вряд ли это поможет ей обрести спокойствие. И уж конечно не счастье — оно осталось там, за гранью рейса одиннадцать ноль пять…
Но сегодня вечером она будет играть вместе со всеми. Ей почему-то очень этого хотелось.
…Она бежала, спотыкаясь в темноте — но ей посчастливилось не упасть. Интересно, а госпожа Кормилица знает, каково это? Каково, когда вокруг огни и ритм, и ты не танцуешь — летаешь, и мячик сам ложится тебе в руку?!
Теперь понятно, почему девчонки так любят Игру. Теперь понятно, почему они не расстаются с мячиками…
«Я! Знаю! Пять! Имен! Президентов!» Сегодня господин попечитель играл с Таис, десятилетней белоголовой тихоней. И Таис, скромная двоечница, которая вряд ли понимает, что такое «президент» и чем он отличается от «короля» — эта самая мямля-Таис звонко выкрикнула, ловя мячик:
— Дуглас!
Таис ошиблась, по своему обыкновению. Пятое имя, которое назвал господин попечитель, было, кажется, Дутакис, что-то на «д», но совсем не «Дуглас».
Таис ошиблась. Но господин попечитель был доволен. И девчонки были довольны — давно уже Элиза не слышала столько смеха… И давно не смеялась сама.
А теперь под ногами скрипучая галька, и катер охраны прячется за мысом, подсвечивая прожектором его призрачные очертания.
Мыс. Она споткнулась снова. Мыс действительно был похож на спящего крокодила? Почему Элиза не замечала этого раньше? Обычно подобное сходство сразу же бросалось ей в глаза. Мыс изменился?! Бред. В темноте… с подсветкой… еще и не такое померещится.