Трон
Шрифт:
Из-за поворота высыпала ватага младших девчонок — они услышали голос господина попечителя и теперь спешили окружить его, подставляя макушки под четырехпалую ладонь.
Даниэлла потрясенно щелкала языком. Элиза тренировалась молча и самоотверженно. С момента, когда серый вертолет взмыл над островом, для нее не осталось ни сна ни покоя — она стучала мячиком о стену.
— Я… знаю… пять… названий… рейсов!..
Последнее слово она произносила неслышно. Иногда — одними губами. Иногда — в уме.
Она завязывала себе глаза и до хрипоты считала удары. Она училась игре так быстро, что даже старшие девчонки удивленно переглядывались, наблюдая за ней. А видеть ее с мячом можно было всюду: в столовой и в холле, в классе и в парке: раз… два… три… четыре… пять…
Она перестала читать. Госпожа Кормилица силой загоняла ее на пляж. Перед рассветом, едва небо начинало светлеть, Элиза в ночной сорочке выходила с мячиком в лоджию — Даниэлла ныла, натягивая подушку на голову. Элиза не слышала ее нытья; в рассветных сумерках ей мерещился пристальный взгляд темно-серых глаз.
Она сумасшедшая? Ее это не заботило. У нее появилась надежда, настолько безумная, что стоило попытаться…
Весь месяц Элиза спала лишь несколько часов в сутки — уже и не тренируясь, потому что владела мячом лучше всех. Она бродила по парку, стояла над обрывом и меряла шагами дорожки — считала с упорством маньяка.
На пляже Элиза топила мячик, а потом отпускала. И он вырывался из моря, как ракета…
Звук винта заставил ее подскочить на кровати. Сколько раз, услышав во сне этот звук, она вскакивала — а над парком царила тишина…
Она заправила ночную сорочку в спортивные штаны и выбежала из комнаты.
…Он поднимался в толпе радостных говорливых наставниц. Их взгляды остановились на Элизе. И брови наставниц сдвинулись, а госпожа Кормилица всплеснула руками:
— Воспитанница!.. В таком виде!
Элизе было все равно.
ОН смотрел на нее. И взгляд его был понимающий.
— Ты — это ОН, Повелитель Мира?!
— Какой ты все-таки ребенок… Миром очень трудно повелевать. Все равно что ездить на стоколесном велосипеде…
Она держала его за руку. Давно она не касалась вот так никого из взрослых; ей чужда была глупая ласковость, с которой приютские дети льнут ко всякому, кто их не бьет.
— Я… отдам все на свете. Только…
— Девочка, ты неправильно поняла. Это не игра в солдатики, когда «убиваешь» и «оживляешь» по своей прихоти. Скорее, это шахматы. Каждая фигура ходит в положенное время и по жестким правилам. Конечно, это грубая аналогия… Ты знаешь, что такое «аналогия»?
Она прижалась губами к его руке.
— Прекрати! Ты взрослая девочка и должна понять — законы суровы, но на то они и законы. Нельзя, например, чтобы после очередной Игры твоя любимая акация свалилась в море. Или, представь, когда ведешь парусник, руль должен быть в согласии с парусами, иначе твое судно перевернется.
— Одиннадцать ноль пять, — сказала она шепотом. — Может так случиться, что какое-то другое изменение — выборы, землетрясение, чья-то встреча изменит и МОЮ случайность тоже? Самолет не упадет? Или они все-таки опоздают?!
— Во время каждой игры существует вероятность, что система пойдет вразнос и мир скатится в тартарары. Очень трудно учесть все факторы. Иначе мы играли бы чаще и… смелее.
Голос его изменился. Стал тише и глуше, и Элизе померещилось вдруг, что господин попечитель старше, много старше, чем ей казалось вначале.
— А ЗАЧЕМ вам все это? — спросила она, замирая от собственной дерзости. — У вас ведь и так все есть! Вы богаты, у вас есть Трон. Вы хотите исправить определенное событие? Или просто лепите мир из глины на свой вкус?
— Ты слишком умна для тринадцати лет…
— А вы слишком молодо выглядите… для своих трехсот.
В парке стрекотали сверчки. Сейчас в особняке шумно — девочки приводят в порядок бальные платья, готовятся к сегодняшней Игре.
— Ты мне льстишь, — сухо сказал он.
— Простите… Я неудачно пошутила.
Элиза вытащила из кармана свой мячик. За дни ее тренировок он совсем облез, от краски почти ничего не осталось, одна черная резина.
— Я научилась играть. Лучше всех.
— Знаю.
— Позвольте мне сегодня…
— Как ты думаешь, такой богатый человек, подарил симпатичному и обездоленному ребенку старый, облезлый мячик. Спроси, кому он принадлежал раньше!
Она молчала.
— Ты уже догадалась. Это мячик другой девочки. Она, как и ты, была очень умна, а главное, умела гениально ОШИБАТЬСЯ. Я нахожу вас и собираю на Троне, потому что вы умеете играть. Не стучать мячом о стенку — Играть! С каждой из вас судьба когда-то сыграла злую шутку. Вы отвечаете ей…
На аллее показалась госпожа Кормилица. Поймала взгляд попечителя — и быстро, даже поспешно, удалилась прочь.
— А что случилось с той девочкой? — спросила Элиза, вздрогнув.
— Что, страшно? Я не убил ее и нe закопал на пляже. Она выросла. Ей исполнилось восемнадцать, и она поступила в хороший университет, стала адвокатом. Но когда-то давным-давно ее отец случайно застрелил свою жену из охотничьей винтовки. Он сошел с ума и попал в больницу. Так вот, всякий раз, принимаясь за Игру, девочка хотела изменить ЭТО. Тот момент, когда винтовка…