Чтение онлайн

Знал он, чего ей надо, но пусть погодит, не видит, что ли, занят Ломакин, увлечен, не до пустяков.

Для кого пустяк, а для кого важняк.

– Ключик! – продралась церберша. Пожалуйста. Меня же съедят, меня уже съели!

– Разумно! – сказал Солоненко. – Между прочим, наша фирма тоже была одним из спонсоров «Изверга». Внесли, так сказать, лепту.

– Выгадали? – отвлекал Ломакин деловаров, выискивая по карманам проклятущий ключ. – Много наварили?

– Разве дело в наваре! – неприкрытая ирония, однако не совсем ясно, к кому обращена: к нищим киношникам – что с них сжулить, к бизнесмену, то бишь к себе – поигрался в мецената, к Ломакину, роющемуся в карманных глубинах… – Если не в минусе, если хотя бы по нулям, то – выгадали.

Где же чертов ключик?!

А на Западе кино по-прежнему рентабельно! – не кто-нибудь, но сам господин Ровинский заявляет, не как-нибудь, но авторитетно заявляет.

Где! Ключ!

Запад есть Запад, Восток есть Восток… – дежурно посетовал Ломакин, для поддержки разговора.

Ключ, блин! Ты где?!

Ключ – вот. Выпал на пол звуком блин-н-н!

И кто-то мимоходом задел его носком модельной туфельки, скользяще зафутболив куда подальше, в толчею, даже не заметив, даже не запнувшись.

Ломакин тупо уставился в пол – только-только тут был!

Церберша сориентировалась мгновенно, расталкивая тусовку, устремилась за блесной.

Ломакин тупо смотрел в пол, не торопясь поднять глаза. Стало жарко.

– Упало? – преувеличенно обеспокоился Солоненко.

– Да так… Неважно… – преувеличенно успокоил Ломакин и, вроде бы смиряясь с очередной, неразгаданной тайной природы, пожал плечами: – Упало и пропало, х-ха!

– Черная магия! – гадко сказал гадкий мальчик.

Антонина (да, она – подлинная черная магия… черная – и магия) надменно раздавила гадкого мальчика взглядом и повертела в пальцах тонкую длинномерную сигарету: догадается, хоть кто огня поднести?

Солоненко догадался, клацнул бензиновой допотопщиной с откидной крышкой (последний крик дуры-моды).

Огонек завораживает. Дама, прикуривающая от огонька, завораживает. Такая дама, как Антонина, завораживает, даже не прикуривая, просто сама по себе. Особенно если выдается повод жадно и пристально глазеть на нее без риска быть обвиненным в нескромности. Повод выдался. Замечено: когда прикуривает дама, джентльмены замирают, следя за процессом. Забывают, о чем, собственно, они до того говорили.

– Да! – очнулся Солоненко. – О чем, собственно, мы говорили?…

– У него упало! – напомнил гадкий мальчик.

– Нет. А! Так вот, кино! Виктор…

– Виктор, – этого достаточно, – промодулировал Ломакин. Ну их к бесу, непременные вопросы типа Алескерович? Это кто же вы? Татарин? Мать? Отец? Для первого знакомства достаточно Виктора. (Да-да, чем знакомство тесней, тем со временем ясней: Ломакин – правая рука азербайджанской мафии! Кем же ему еще быть!). Он же не спрашивает: «А ваша дама… дама, которая с вами… она – не эфиопка? Или отдаленная пушкинская ветвь? Или папашка в брачную ночь чернил хлебнул, перепутав?» Так что, – Виктор.

– Вы очень интересно рассуждали, Виктор… – поставил отметку Солоненко…

Нич-чего интересного! Не ври, филин-колобок!

… а если бы вам вдруг предоставилась возможность воплотить? Вот все, о чем вы рассуждали?

– Х-ха! Деньги! – будто о Луне с неба сказал Ломакин, и внутри – екнуло. Так не бывает!

– Деньги будут. Деньги есть. И деньги, и аппаратура, и… что там еще нужно?

– Много чего нужно, – закруглил беседу Ломакин безысходной ноткой, мол, почесали языком и ладно. Кто даст?

– Я – немигающе, испытующе сказал филин.

– За «так»?

– Почему же за «так»? Отдельный разговор.

– У вас есть лишние и такие деньги?

– Не лишние, но такие. Есть.

Солоненко изучающе не сводил глаз. А гадкий мальчик Ровинский цокнул языком: кто-то сомневается?!

Ломакин боковым зрением усек движение век Антонины, – веки опустились, секундной паузой подтверждая: есть.

– Непосредственно у вас? – длил диалог Ломакин, чтобы соблюсти реноме. Подпрыгнешь, заорешь «Да!!!» – и нету реноме. Несолидно.

– У фирмы «Аура плюс».

. – Аура… м-м… нечто эфемерное. Зыбкое. И наукой не доказанное… – он не оскорбить хотел, он вроде бы вслух думал. Что тут думать?! Трясти надо.

– Аурум… м-м… – сознавая превосходство, поддразнил, генеральный директор Ауры, плюс… это золото. По таблице Менделеева.

– Заманчиво, конечно… – ни к чему себя не обязывая, сказал Ломакин.

– Но работать придется очень и очень… И сроки…

Ломакин усмехнулся в том смысле, что уж работать-то… что уж сроки-то…

– Это – не по крышам прыгать! – назидательно унизил гадкий мальчик, давая понять: МЫ с Евгением Павловичем пуд соли вместе схавали, НАМ ли не знать!

Ломакин даже ухом, не повел: без сопливых обойдемся, нет тебя за столом, вьюнош, команды «голос!» не было!

– И по крышам – придется, – краем губ извинился Солоненко за молодежь. Эх, молодежь, молодежь! – Кстати, по крышам – здорово у вас! – то есть у каждого свой талант. – Н-н-ну?

– Пока плохо себе представляю как это… м-м… на практике.

– На практике и посмотрим. М-м? Н-н-ну? Вас что-то смущает, Виктор?

– Предположим… м-м – да? – разродился Ломакин после тягостных н-н-нуканий и м-м-мыканий.

– Вот моя визитка. Звоните с утра. Завтра. У вас есть визитка?

Ломакин смущенно (чего смущаться-то, Алескерыч!) покачал головой: зачем?

– Визитку сделаем! – оказал высокое покровительство гадкий мальчик. – Не проблема.

На первых порах вы, Виктор, будете в очень тесном контакте с Антониной Николаевной…