Чтение онлайн

М-мда? А где он, Ломакин? Даже многозначительная фразка, повторяемая Ломакиным перед каждым обеденным перерывом, мол, ну что, заморим червячка, – воспринималась Антониной однозначно: заморим… мне солянку, эскалоп и фанту.

А Слой, он что, на самом деле такой… всемогущий? праздно любопытствовал Ломакин, заполняя паузу между солянкой и эскалопом.

– Великий и ужасный! – сказовым тоном откликалась Антонина. К черту подробности. Пауза! между солянкой и эскалопом длилась не больше минуты. Как-никак бизнес-клуб «Меркурий». Коммерсанту время дорого.

Они регулярно обедали в «Меркурии». Накладно, зато близко – только дорогу перейти, на другой стороне Шпалерной.

Сама же «Аура плюс» располагалась в гигантском здании напротив. Неприступные турникеты на вахте, зимний сад, полированный гранит, лестницы вразлет, модель парусника чуть ли не из драгметаллов на постаменте – вот парадный подъезд. Далее – коридоры-коридоры-коридоры, двери-двери-двери, этажи- этажи-этажи. Само собой, здание не принадлежало «Ауре плюс» – будь Солоненко трижды великим и ужасным, не осилил бы материально. (Хотя как знать, как знать…). Здание принадлежало чему-то государственному, то ли транспортному, то ли промышленному. Но вот арендовать помещения под фирму – отчего же нет? Вас не смущает, что в окна зорким чекистким оком смотрит бронзовый рыцарь революции? Наоборот, даже бодрит! Тогда выбирайте и занимайте помещения по вкусу и по средствам.

Кстати, питерский бронзовый Дзержинский, больше смахивающий на холеного белогвардейца, щурился именно в кабинет Ломакина. Устоял, курилка, в отличие от москвича.

Сколько кабинетов, в каких коридорах, на каких этажах занимала «Аура плюс» – тайна сия велика есть. И свой резон в этом имелся: разделяй и властвуй. Чем меньше сотрудник знает о фирме, тем меньше выболтает, если прижмут.

Солоненко в первое же рабочее утро прочел Ломакину непринужденную лекцию. Впрочем, рабочим то утро, а также день, а также вечер назвать трудно. Они просидели за коньячком битые восемь часов, из которых треть времени ушла на телефонные переговоры Солоненко – он не звонил, ему звонили. Барби-вариант, секретарша оповещала: «Евгений Павлович. «Астробанк»… «Союзконтракт»… Новосибирск… Кубарев, Хельсинки…» и прочая, и прочая, и прочая.

– Извини… – извинялся Солоненко и либо надолго зависал на трубке, либо, коротко поразмыслив, распоряжался: – В пять. Раньше меня не будет. В пять, – И тут же хмыкал, доверяясь Ломакину, – Опять меня Костанда неправильно поймет! Я же сказал: в пять. А он, балда, в семнадцать явится. А в семнадцать меня уже не будет! Зато он теперь будет виноват передо мной: я его, можно сказать, с нетерпением ждал с пяти аж до половины шестого… а потом продолжил сон, – не явился, так дела не делаются.

Ломакин ответно ухмылялся и цедил коньячок. К делу, к делу! Про кино – когда?!

Но Слой не спешил. Кивал на плоский экран «Тринитрона» – и картинно сетовал:

– Бедный-бедный! Пожалеем его?

– Вроде не такой бедный… – поддерживал разговор Ломакин, вроде бы оценивающе разглядывая бизнесмена в телевизоре. Тот глаголил о перспективах своей фирмы о незыблемости собственного капитала, о неуязвимости для бандитов. Золотая ручка в кармане пиджака за триста зеленых, не меньше, «Мальборо». Зажигалка «Ронсон».

– Бедный-бедный. Пожалеем… Этот… товарищ – уже состоявшийся клиент, овца. Следят за ним давно, всю необходимую информацию получают через секретаршу, второго охранника и операционистки в банке.

– Вы знакомы?

– Первый раз вижу! Но – он высунулся… Да, так вот! Основной канал утечки информации – персонал фирмы. Стратегия известна с древнейших времен. Основная ставка делается на женский персонал: молоденьких секретарш влюбляют, пожилым операционисткам предлагают премиальные. Мужики – попадаются на угрозах и шантаже…

– И чем это грозит? В смысле – фирме? – прикидывался дурачком, но прилежным ученичком Ломакин, чуя не случайную откровенность Слоя.

И тот охотно длил откровения:

– Про банки-убийцы не приходилось слышать? Фигурально выражаясь. Так вот… Покупаешься ты на рекламу, кладешь туда денежки под фантастический процент. А из банка идет утечка. Вычислить крупных клиентов – раз плюнуть. И приходят к тебе ребятки с рыбьими глазами и говорят: «Ты овца, ты понял, ты никто, ты понял! Давай плати, раз ты с такими бабками, или вот бумага – распишись за всю сумму дивидендов, а на руки будешь получать обычные проценты, ты понял, ты?!».

– Сурово! – цокал языком Ломакин, будто впервые о таком услышал, хотя нечто подобное читал в публикациях того же разоблачителя-превозносителя Кабанова. – А как же персонал… «Ауры»?

– А я не высовываюсь, – псевдобеспечно заявил Солоненко. – И доверяю либо тому, кто до конца со мной, либо тому, кто пикнуть не успеет – без штанов останется. В лучшем случае. А то и без головы.

– Сурово! – поощрил Ломакин, мысленно примеривая на себя: он кто? в первой или второй категории?

– Евгений Павлович! – чирикнул селектор. – Кудимов.

– Через полчаса… – небрежно бросил Слой. – И кофейку нам, да?

Кофеек Барби внесла буквально через минуту. Как успела? Ведь не растворимый, а только-только сваренный. «Президент». Скромненько улыбнулась, испарилась.

– Хороша? – подмигнул Слой. – Хочешь – бери.

– У меня несколько иной вкус… – уклонился Ломакин.

– Как же, как же! – согласился Слой тоном «зна-аем твои вкусы, зна-аем». И тут же переступил через тему, – Менять пора. Профилактически. Полгода – срок.

– Если ее уволить, она тем более разболтает о делах фирмы, посчитав себя свободной от обязательств? – показал, что не лаптем щи хлебает, Ломакин.

– А что она знает? То-то и оно!

То-то и оно. Что знает Ломакин? С того первого, мартовского, разговора-обнюхивания по нынешний поздний август – аккурат полгода. Бок о бок со Слоем и – ничего конкретного. То есть «Час червей» – да! И аппаратуру закупили – ту, что требовалась. Закупила «Аура» и сдала в аренду «Русскому инвалиду». И под фильм Ломакин кредитнулся, благодаря авторитету «Ауры». И двухнедельная экспедиция на апшеронскую натуру, и даже зарплата съемочной группе – строго в обещанные дни. И даже та самая зеленая штука, то есть тысяча баксов Кабанову за сценарий – из рук в руки. И даже страхование от глупостей по незнанию (многомудрый Ровинский было присоветовал: «А если вы, Виктор Алескерович, занизите фонд заработной платы, то и государству не надо соцстрах перечислять, и людям побольше подкинуть из неучтенки»! И Ломакин было подался с этой светлой идеей к Антонине, мол, расту над собой, вона додумался! И Антонина покрутила пальцем у виска, и Ломакин увял, даже не уточняя, почему, собственно, нет?!). И бухгалтера ему нашли – Ташу-лупоглазку, избавив от возни с бумажками. И верно! Он человек м-м… творческий, ему кино снимать и снимать. Давай-ка распишись и приложи печать. И еще на одном листочке. Да чего мелочиться, шлепай сразу дюжину – две, чтоб не надоедали. Ты директор, тебе и печать в руки!