Трюкачи
Шрифт:
– Нашел где заглохнуть, - встревожилась Эллен.
– Фигня, - успокоил жену Стив, - сейчас выйду и столкну с полотна. Если не осилю сам - выйдете и поможете слегка.
Он потянул за ручку, но дверь не открылась. Черт возьми, что за хрень?! Стив решил опустить окно и выбраться через него, нажал на кнопку - но не тут-то было. Электромоторчик не отозвался, стекло вниз не поползло. В наступившей тишине он внезапно подумал, что и кондиционер тоже сдох. Попытался включить свет в салоне - безрезультатно.
– Элли, вылезай. Выберемся через твою дверь.
Та, повозившись с ручкой, начала паниковать:
– Не открывается, Стиви!
Он рванул свою ручку несколько раз, пока она не осталась у него в руке. Дверь открываться не желала.
Стива прошиб холодный пот. Он достал спутниковый телефон - в пустыне вещь незаменимая - и набрал номер службы спасения.
– Алло!
– Алло! Служба спасения слушает!
– Срочно свяжитесь с диспетчерской железной дороги! Я застрял в машине прямо на переезде возле...
– Алло! Это служба спасения! Говорите!
– Алло! Вы слышите меня?! Алло!
– Алло, говорите! Алло!
Стив почувствовал, как волосы на голове становятся дыбом. Он застрял на переезде, выбраться невозможно, спутниковый телефон - единственное средство связи - сломался. Если он срочно что-то не придумает - жить им четверым осталось только до ближайшего поезда: большинство составов на этой ветке - грузовые, машинист своей фарой высветит 'хаммер' с такого расстояния, на котором остановиться не сможет.
– Элли, твой телефон! Быстрее, вдруг поймаешь сигнал!
– Бесполезно, - раздался негромкий голос снаружи, - никто не услышит.
Стив взглянул налево и увидел возле машины две красные светящиеся точки, мурашки побежали по спине, когда он внезапно понял, что это глаза.
– Папа, я боюсь, - захныкала младшая дочь.
– Спокойно, дети, спокойно! Мы в бронированной машине! Бояться не надо!
– Конечно, не бойтесь, детки, - донесся снаружи вкрадчивый голос, - не надо меня бояться.
Стив попытался перехватить инициативу в разговоре.
– Мистер, вы кто?!
– Да я просто мимо проходил.
Незнакомец подошел ближе, и последние лучи меркнущих сумерек позволили разглядеть его продолговатое серое лицо с высоким лбом, торчащие в стороны остроконечные уши, белые волосы и отсвечивающие красным глаза.
– Иисусе, - выдохнула Эллен, дети начали плакать.
Внезапно зажужжал моторчик, боковое стекло опустилось на несколько сантиметров без какого-либо участия Стива, и через образовавшуюся щель отчетливо послышался вкрадчивый голос красноглазого:
– Детишки, чего вы расплакались? Успокойтесь, я вас не съем.
– Господи боже, да кто вы?!
– выдохнул Стив.
Странный человек - да человек ли?!
– улыбнулся, и эта улыбка Стиву совершенно не понравилась, как и слова:
– Мистер МакКуин, вы заперты в бронированном гробу на колесах прямо на пути поезда, который будет тут минут через восемь, но вас больше волнует, кто я? Людишки, какие же вы... людишки.
МакКуин отшатнулся от окна, рука потянулась к бардачку: кольт сорок пятого калибра - самый лучший аргумент в разговоре с подобными подозрительными личностями. Но стоило Стиву сунуть руку внутрь, как крышка бардачка резко попыталась закрыться, прищемив ему руку.
– Элли, ты прижала мою руку!!
– Стиви, это не я!!
Он старался освободиться, но бардачок, словно разъяренный бульдог, не желал отпускать руку, с каждой секундой причиняя все большую боль. Стив хотел упереться в край крышки второй рукой, но спинка его сиденья резко наклонилась вперед, сильно ударив своего седока грудью о руль, и МакКуин с ужасом подумал, что трехлетняя Мэри просто не могла толкнуть спинку кресла с силой стокилограммового мужика.
Наконец, ему удалось вырвать руку, оставив в пасти бардачка лоскуты собственной кожи. Дети голосили во все горло, жена судорожно призывала на помощь Иисуса.
– Да что тебе от нас нужно, сатана?!
– завопил в отчаянье Стив.
Красноглазый снова улыбнулся:
– К твоему несчастью, я не Сатана. От него ты бы еще мог откупиться, а мне твоя душонка ни к чему. Не надо кричать, ругаться... Успокойтесь. Возьмите на руки детей, расскажите им сказку на ночь. Поезда уже недолго ждать осталось.
– Но за что?!
– зарыдала Эллен, - за что?! Что мы вам сделали?!
Красноглазый пожал плечами:
– Ничего. Если б вы что-то мне лично сделали - я бы для вас что-то пострашнее несчастного случая с поездом придумал.
Стив сглотнул, стараясь не слушать рыдания перепуганных дочерей. Демонический ублюдок их вряд ли отпустит... Но все на свете имеет свою цену.
– Слушай, я... я заплачу тебе! Столько, сколько скажешь! У меня много денег!
– Если мне понадобятся деньги - сам возьму из первого попавшегося банка. От меня нельзя откупиться, потому что тебе нечего мне предложить. Все, что мне нужно - чтобы тебя не стало. Абсолютно ничего личного, как вы, янки, любите говорить. Просто закон причин и следствий.
– Хоть детей пожалей, душегуб!
– Во-первых, я так и не сумел понять, что такое жалость, мне не дано. Во-вторых, ты о жалости к детям заговорил - но с какого чуда кто-то будет жалеть твоих детей? Тебе самому до чужой дочери дела нет, так что чья бы корова мычала.
– Это какое-то недоразумение! О чем ты говоришь?! Чья дочь?!!
– О дочери того механика... Чейни вроде, да? Этот парень, опасаясь за нее, отправил дочурку в Японию к бабушке, ты не знал? И она там вынуждена учиться на чужом языке, вдали от отца, друзей, дома...