Шрифт:
Глава первая
Нет сказок лучше тех, которые создает сама жизнь.
Тая стояла у окна, смотрела на заснеженный двор и раздражалась все сильнее. Отец купил ей эту уютную квартиру в подарок, когда она поступила во ВГИК. Он был против выбора такой профессии, но дочь настаивала, и все вышло так, как она хотела. Впрочем, как и всегда. Тая была единственным и избалованным ребенком. В этом году девушка успешно окончила обучение и получила диплом. Имея специализацию «Артист драматического театра и кино», Тая не могла найти работу, которая ее устраивала. Она была амбициозна, хотела сразу в звезды первой величины и сниматься в эпизодических ролях сериалов категорически отказывалась.
Тая прижала лоб к холодному стеклу и с отвращением смотрела, как рабочие опрокидывают баки в кузов подъехавшего мусоровоза.
– Нет, это немыслимо и невозможно! – пробормотала она и отошла от окна.
Забравшись на диван с ногами, прикрылась мягким пледом, сшитым из разноцветных кусочков стриженого мутона. Ее хорошенькое личико приняло капризное выражение. Тая смотрела на богато обставленную гостиную – отец денег не жалел и считал, что его дочь должна жить в роскоши, – и хмурилась все сильнее. Она не представляла, как сможет выполнить дикое, на ее взгляд, задание Влада, ее недавнего знакомого. Их представили на съемочной площадке одного из ситкомов, куда ее затащила бывшая одногруппница и лучшая подруга Берта. Она получила эпизодическую роль и была очень довольна этим. Влад являлся ассистентом режиссера по работе с актерами, Берта их представила друг другу и убежала гримироваться.
– Значит, актриса, – без особого энтузиазма произнес Влад, окидывая девушку оценивающим взглядом.
– А что? – с вызовом спросила Тая.
– Вижу, не бедствуете, – ответил он и усмехнулся. – Прикид точно не с рынка и даже не из какого-нибудь сетевого бутика. Не в Милане ли одеваетесь, милая барышня? Да и часики у вас…
Тая машинально спрятала руки за спину и с трудом сдержала раздражение.
– А что, мне в рубище надо было прийти? – агрессивно предположила она и поджала губы.
Влад приподнял брови. И вдруг расхохотался. Тая смотрела с недоумением на это кажущееся ей неуместным веселье. Но его смех был таким заразительным, что она начала невольно улыбаться и в конце концов тоже рассмеялась.
– Да я специально тебя подначивал, чтобы вывести на эмоции, – закончив смеяться, заявил Влад, неожиданно перейдя на «ты». – А то стоишь тут с видом королевы из музея восковых фигур. Зато сейчас вполне себе живой человек. И что-то есть в тебе неординарное.
– Да? – обрадовалась девушка и даже приосанилась. – «А ларчик просто открывался», – тихо добавила она.
Тая имела неискоренимую привычку, к месту и невпопад употреблять пословицы и поговорки. И часто собеседников это сбивало с толку. Но Влад не обратил внимания.
– Черты лица тонкие, мелкие, но правильные, камера должна тебя любить, – задумчиво продолжил он. – И ты светлая, сероглазая… Типаж должен подойти, если убрать вздорность и капризность избалованной глупышки…
– Сам дурак! – тут же обиделась Тая, но Влад не прореагировал.
Он зачем-то обошел вокруг девушки, затем отодвинулся на несколько шагов назад, но глаз от нее не отводил.
– И рост подходит, – пробормотал он. – Невысокая, миниатюрная…
– Вот уж точно, «лучше с умным потерять, чем с дураком найти», – задиристо проговорила она.
– Да, внешний типаж в тему, но вот характер не совсем, – словно не слыша ее реплики, продолжил Влад.
– Я тебе не кобыла на выставке! – резко проговорила она, снова начиная злиться, и передернула плечами.
Тая раздражалась все сильнее. Молодой человек вызывал двойственные чувства: внешне он ей даже нравился, но его поведение казалось нетактичным.
– Опыт есть хоть какой-нибудь? – после паузы уточнил он. – Или ты только в учебных постановках участвовала? Понимаю, что дочке богатенького папы вовсе не нужно хвататься за любую, даже самую маленькую роль.
Тая жарко покраснела и разозлилась окончательно. Она молчала, опустив голову, и с трудом сдерживалась, чтобы не наговорить грубостей.
– Берта кое-что рассказала про тебя и добавила, что ты талант, – продолжил он, – типа не ограненный бриллиант. Но судя по всему…
– Да пошел ты вместе с Бертой знаешь куда? – выкрикнула она и выбежала из павильона.
Но этим дело не закончилось. Видимо, Тая чем-то зацепила помощника режиссера. Через пару дней ей позвонили и пригласили на кинопробы. Насколько поняла Тая из скупых объяснений девушки-ассистента, фильм хотели снять по мотивам историй Г. Х. Андерсена, но перенести действие в настоящее время. «Девочка со спичками» послужила основой для сюжета. Она плохо помнила этот рассказ и заглянула в Интернет. Текст оказался коротким и ее разочаровал, история нищенки, умирающей где-то под забором в рождественскую ночь, вызвала жалость, но не более. Возможно, если бы Тая читала этот рассказ, находясь в другом настроении, то нужные эмоции появились бы. Но сейчас она оценивала ее только с точки зрения своей будущей и непременно «звездной» роли и с трудом представляла, как можно из такого короткого и трагичного рассказа сделать рождественскую телевизионную «конфетку».
На пробы она приехала с опозданием и сразу начала оправдывать свою непунктуальность «жуткими московскими пробками». Влад встретил ее уже раздраженным и посоветовал «заткнуться» и делать, что ей говорят. Таю загримировали, одели в какую-то, на ее взгляд, «непотребную рванину» и посадили в декорацию. Она жгла спички, смотрела на огонь, читала куски текста. Затем сделали несколько фото, и ее отпустили, пообещав, что позвонят. Через неделю, когда девушка уже перестала ждать, с ней связался Влад. Разговор вышел неровным и странным. Помощник режиссера сообщил, что решение было принято в ее пользу, но необходимо что-то сделать с внутренним содержанием.
– Камеру не обманешь, – сказал Влад, – и не мне тебе это говорить, ты же профессиональная актриса. Если хочешь получить эту роль, то поработай над собой. Тебе это и в будущем пригодится, если ты планируешь связать свою жизнь именно с кино.
– Что я должна сделать? – напряженно уточнила Тая.
– Думай сама! – ответил он. – Проблема в том, что на кадрах мы видим тонкое трогательное лицо юной девушки, но взгляд у этого хрупкого эфемерного создания как у законченной, знающей себе цену стервы. И это под грим не спрячешь.